Там и Здесь. Тёмный правитель

Профессор Сократис всплеснул руками со словами:

– Ещё один студент? Сколько, по их мнению, людей я должен обучать?

– Эм… – протянула девушка в ещё большем замешательстве и покосилась на уходящие к потолку ряды парт.

Профессор замахал руками и проговорил, отворачиваясь к сфере демонстрации, которая стоит чуть в стороне и поддергивается зеленоватым свечением:

– Идите, идите, занимайте место. Как вас зовут?

– Наддин Воронцова…

– Понятно-понятно. Садитесь уже. Сегодня все пытаются сорвать мне лекцию…

Прижимая к груди небольшую сумочку, девушка шагнула в аудиторию и ещё раз оглядела ряды, присматривая свободное место.

Пока она это делала Десмонд чувствовал, как в его груди начинает жечь нечто такое, что небуланцу крайне не понравилось. Ощущение усиливалось. И это бесповоротный кошмар.

Глава 2

Пока Десмонд пытался разобраться с болезненным, ядовитым, как слюна червихвоста, и густым, как кровь престарелого альпа, пульсаром, который взорвался в его груди, Виолетта наклонилась к нему и шепнула:

– Вот это да! Ну ты вообще монстр! Ну не в смысле чудовище, а то есть, ты очень круто отпел Сократиса.

Виолетту Десмонд слушал достаточно внимательно, чтобы уловить сильно участившееся сердцебиение в её хомокракеновской груди, а также запах усилившегося либидо. Что значит, ей пора принять новую порцию нимфеи. Но остальная концентрация в этот момент обратилась к вошедшей в аудиторию девице.

В груди продолжало печь, верховный альп даже потер ребра. Возможно, это просто несварение, эффект от прокисшей крови, которую он пил накануне из донорского банка. Десмонд коротко тряхнул головой, взбадриваясь, а Виолетта обеспокоилась.

– Что с тобой? Ты в порядке?

Он кивнул, верховный альп не имеет возможности быть не в порядке.

– Вполне. Кажется, несварение.

– О, у меня тоже бывает, когда чипсов из кожи селеки объемся, – с пониманием отозвалась Виолетта. – У меня есть кое-какие водоросли. Помогает за пять минут. Хочешь дам?

На последней фразе она сделала акцент, а когда Десмонд покосился на Виолетту, фиолетовые глаза той масляно заблестели, как у опьяненного кровью вурдалака.

– Виолетта, тебе нужно принять свою нимфею, – заметил он.