Я – пламя!

Огромные окна, занавески из золотого шифона, белые стены с золотистой лепниной и большие вазоны с громадными зелеными аспарагусами. В середине длинный стол, накрытый по самому высшему разряду. По стенам вытянутые в струнки и наряженные в одинаковые белые ливреи то ли пажи, то ли еще какие-то слуги.

У меня вырвалось:

– Ого…

«Матушка» восприняла это, как восхищение подготовкой.

– Слуги вручную отмывали каждый виток лепнины, – сообщила она гордо, – а цветы привезли из Серебристых вод. Аспарагусы там растут самые лучшие.

Кто-то объявил громко:

– Леди Ортания Флэмбэ, жена достопочтенного лорда Станиса Фламбэ, светоносного мага огня второго ранга, командира королевской дивизии боевых огненных магов, и их дочь леди Джолия Фламбэ.

Даже сейчас, в полном смятении, я заметила, с какой тщательностью представили моего «отца» и как скромно обозначили меня и «матушку». Похоже, в этом королевстве Ингаран действительно бразды правления у мужчин. Плохо это или хорошо мне пока не понятно – вроде кормят и одевают знатно, крыша над головой такая, что… такой у меня никогда не было.

Если у всех такая забота, то вполне можно жить. Остается только вопрос с силой. Той самой магией, которую мне предстоит отдать. Почему, интересно, мужчинам она так нужна? Им что, своей мало? Судя по тому, что узнала, они рождаются вполне себе магами. Зачем им еще какая-то извне?

Мои размышления прервались какой-то возней позади.

– Леди Ортания… – раздался знакомый шепот за спиной, – я принес брошь… для вашей дочери, как вы и просили.

Еле успел к модистке Эфири…

Я поправила корсет, пытаясь хоть немного освободить пространство для дыхания, и оглянулась. Пиос выглядел взмыленным и тяжело дышал, будто бежал без остановки километров пять. Он протягивал «матушке» большую брошь непонятной формы, инкрустированную оранжевыми камнями.

Госпожа Ортания выхватила ее из рук слуги.

– Отлично, Пиос. Хоть раз ты меня порадовал, – сказала она и очень ловко прикрепила брошь мне на грудь, хотя как по мне, платье и так украшено достаточно.

 – Теперь, дорогая, ты выглядишь подобающе для настоящего приема. Помни, брошь ты сможешь отдать только тому, кому твой отец официально об этом сообщит. Не вздумай сделать это сама.

– Сообщить? – сдавленно спросила я, плохо соображая, что происходит.

Глаза госпожи Ортании выпучились.

– Упасите огненные боги, дочь. Что ты несешь? Сообщать ты ничего не имеешь права. Это же верх непристойности. Подумать только.