Варвара. Наездница метлы

Со всех сторон дует, подол платья треплется, как флаг, а волосы закрутились вихрем над головой.

– Держись, – прошептал Асмодей в ухо.

Меня прошибло жаром, несмотря на дикий ветер. Но из пальцев выдирает шляпу, пришлось опомниться и перехватить, намертво вцепившись в ткань.

Когда попыталась дернуться, руки Асмодея прижали крепче. Успела лишь отвернуть нос, избавив его от боли. Потом удалось вытянуть шею и выглянуть из-за могучего локтя. От увиденного волна ужаса прокатилась по телу и заставила трястись, как озябшую осинку.

Повсюду черно-серая круговерть, по воздуху носятся ветки, куски арматуры и шифера. Но самое дикое – корова. Несчастное животное носится вокруг нас в огромном вихре, жалобно мычит и, наверное, не представляет, что происходит. Я тоже плохо понимаю ситуацию, но меня несет демон, а корову – ветер.

Время потеряло границы. Вой урагана режет слух, яростные порывы рвут подол, и норовят проникнуть в самую душу. Прошла вечность, прежде, чем ноги коснулись твердой поверхности.

Я сразу почувствовала себя одиноко и незащищенно. Но вспомнив, с кем нахожусь, взяла себя в руки. Потом отшагнула и открыла глаза.

– Где мы? – поинтересовалась я, делая вид, что не удивлена пейзажем, хотя сердце сейчас выпрыгнет через рот.

А пейзаж следующий: вроде тот же парк, деревья, лавочки на соседних аллейках. Но все чужое. Особенно красно-оранжевое освещение, в котором деревья выглядят устрашающе, а ветки багровые, будто по ним вместо сока течет кровь.

В груди шевельнулось тревожное, я повторила:

– Где мы? Куда ты меня принес?

Асмодей виновато поежился и ответил:

– В Аду. Не лучшее место для тебя, но лучше ничего придумать не смог. Уж пардонте.

Я в ступоре вытаращилась на демона и переспросила, надеясь, что ослышалась:

– Извини, где?

Демон отряхнул штанину, на которой расползлось багровое пятно.

– В Аду, – повторил он и выпрямился. – В преисподней, в Геенне огненной, в Шеоле. Точнее, в его Преддверии. Но для тебя без разницы.

Я медленно натянула шляпу, та моментально приняла форму головы и накрепко села. Во рту пересохло, словно местный воздух испарил всю воду.