Варвара. Наездница метлы

Хотела спросить, как получилось, что женщины получили доступ к мужской магии, но промолчала, решив, что информацию, которая разрушает привычную картину мира, следует получать дозировано.

Ангел поднял голову и посмотрел на ветки, затем повертел головой. Лицо стало сосредоточенным, в голубых, как топазы, глазах мелькнула тревога. Он придержал меня за локоть, светлые брови сшиблись на переносице, ангел оглянулся и проговорил с напряжением:

– Что-то не так.

Я с озабоченностью покрутилась. Вокруг лишь темные деревья и одинокие фонари, которые плохо справляются с мраком.

На парк опустилась гнетущая тишина, даже шелест деревьев прекратился. Когда ветер стих, возникло ощущение, что мы в каком-то вакууме, а у меня в животе похолодело. Через миг из темноты аллеи послышались шуршащие шаги – кто-то движется прямо на нас и совершенно этого не скрывает.

Кафриэль задвинул меня за спину и опустил руки, растопырив пальцы. Шляпа с подушкой упали на землю и остались одиноко лежать у его ног. Шаги приближались, а мне все сильнее хотелось оказаться где-нибудь подальше от этой мистики, которая плохо укладывается в голове.

Через несколько мгновений из темноты вышел тот самый невысокий мужчина с сумкой наперевес, который зыркал по сторонам в клубе. Он остановился под фонарем и взглянул на ангела. Губы незнакомца скривились в ухмылке, шрам под глазом некрасиво изогнулся, потом он сложил руки на груди и заговорил низким голосом:

– Вот и наш ангел-предатель.

Он откинул короткую челку, всем видом говоря о презрении и ненависти, хотя сложно представить, как можно ненавидеть ангела.

Кафриэль выглядит спокойным, только пальцы немного подрагивают, выдавая напряжение.

– Это вы считаете меня предателем, – сказал он, глядя в темноту позади него.

Незнакомец кивнул и стал прохаживаться из стороны в сторону, словно учитель на уроке литературы.

– Считаю, – проговорил незнакомец с нажимом. – Тебя и остальных лицемеров, которые прикрываясь именем Его, славят грехи и пороки.

Лицо чужака покраснело, шрам налился так, что, кажется – сейчас лопнет. Он тяжело задышал, нагнетая ярость, руки опустились, пальцы сжались в кулаки, человек схватился за сумку и застыл в нерешительности.

Ангел поглядывает на него, но внимание приковано к темноте, словно отлично видит во мраке, как и Асмодей.

Пару секунд он молчал, потом произнес:

– Ты глупец, инквизитор. Мы все дети Его. У людей есть свобода выбора, но нам он не подвластен.