Там и Здесь. Академия Парамагии

Глава 7

Конечно же, после этого с Алексом у нас разразился скандал, порадоваться в котором можно было лишь тому, что в это время в коридоре никого не оказалось. Я орала на него, упрашивала, требовала не идти к Спрутовской. Но Алекс оставался неумолимым и волок меня к командиру АКОПОС, как приговоренную.

– Ты меня ненавидишь, – тараторила я в панике и крутилась вокруг него юлой, когда получилось высвободить локоть из железной хватки, – но, пожалуйста, не порть мне жизнь. Ты не понимаешь, что меня ждет, если выпрут из академии.

Лицо Хрома оставалось мрачным и ухмыляющимся, а соколиные брови периодически сдвигались.

– Я сто раз говорил, что не ненавижу тебя, Ярослава, – произнес он.

– Тогда, пожалуйста, не сдавай меня, – взмолилась я. – Мне ведь даже жить негде.

– До этого же ты где-то жила, – парировал Алекс.

Мы завернули за угол, кабинет Спрутовкой неумолимо приближался.

– Жила, – ответила я. – Но теперь там жить не могу.

– А ты смоги, – пожав плечами, отозвался Хром.

На меня накатила очередная волна гнева, я выпалила:

– Да нет у меня больше дома! Нет! Понимаешь? Мне маму спасать надо!

Мы остановились у дверей кабинета Виолетты, Алекс развернулся ко мне, на его лице отразилось что-то вроде сожаления, но губы произнесли иное.

– Дела гражданских меня не касаются. А ты без пяти минут гражданская. Заходи.

После чего открыл дверь и втолкнул меня в кабинет.

Зал Спрутовской в этот раз встретил нас прохладой и полумраком.

За окнами сумерки, а бледные кварцевые кристаллы по стенам освещают помещение слабо. Спрутовкая восседает на своем здоровенном стуле у дальней стены, подпирая кулаком подбородок, фиолетовые щупальца покачиваются, кольца с драгоценными камнями на них поредели, а волосы сиреневым водопадом растеклись по плечам.

Увидев нас, Виолетта подняла левую бровь и произнесла:

– Интересно, у вас теперь новая традиция – врываться ко мне? Хром, ты совсем страх потерял?

Алекс коротко кивнул, я не поняла – он так соглашается со словами Спрутовской или приветствует.

– Понимаю, командир, – сказал он. – Виноват. Приношу извинения. Но, уверен, вы простите мне эту оплошность. У нас тут серьезное дело.

Когда Виолетта с немым вопросом перевела на меня взгляд, в груди ухнуло молотом и я вжала голову в плечи.

– Ну? Потрудись объяснить, – позволила она.

– Слушаюсь, – с готовностью отозвался Алекс.