Сердцелов

С ним! С Колином Маккенной, неотразимым сидом, на счету которого не одно завоеванное женское сердце. Даже его отец не был так популярен до женитьбы на матери. А эта очаровательная выскочка из деревни посмела отказать ему!

Это не укладывалось в голове и кипятило кровь так, что он скрипел зубами.

– Побудьте здесь, – проговорил он, глядя на Аманду, гоня из памяти фиалковые глаза выскочки. – Гарах, проследи за порядком. Если появится Фергюсон, выкиньте его за порог.

– Легко, – гаркнул управляющий.

А близнецы поддакнули в один голос:

– Мы, если что, поможем.

– Угу, вы-то уж точно поможете, – отозвался сид и, ухватив девушку за локоть быстро повел ее к ступенькам.

Аманда расплылась от счастья. Он чувствовал, как все в ней пульсирует и источает ароматы желания. Она готова отдаться ему прямо здесь на лестнице, не обращая внимания на посетителей и то, что несколько минут назад бросила подругу ради этого.

Дар сида начал завладевать и его телом – по нему разлилось тепло, а ум постепенно перемещался вниз.

Аманду он буквально втащил в комнату, хотя она не сопротивлялась, а наоборот льнула к нему, как мартовская кошка. Гном успел убрать комнату после бурной ночи и застелить новые простыни, но Колин поймал себя на том, что не хочет класть эту девушку на свою постель.

Он бросил быстрый взгляд на диван, достаточно широкий, чтобы уместить троих, затем перевел взгляд обратно на Аманду.

– О, Колин, – проговорила она с трепетом, – я обещаю, ты не пожалеешь. Я буду стараться. Я не такая холодная, как Софи…

При звуке ее имени у Колина перед глазами вспыхнуло, на секунду показалось, что перед ним Софи. Это она медленно стягивает маечку, это ее соски дерзко торчат вперед, с ее бедер вместе с трусиками сползают тугие брюки и открывают узкую дорожку волос…

– Проклятье… – прорычал сид и, шагнув, притянул девушку к себе.

Та моментально обмякла и обвила руками его шею. Накрывая губами ее рот, Колин представлял, как делал бы это с ее подругой, как сжимал бы тугие ягодицы, мял бы это податливое тело. Как она посмела так себя вести, как могла вертеть носом перед сидом. Он научит ее разуму, он не позволит унижать себя. Вот так, эти сочные ягодицы, эти бедра…

Аманда стонала от одних его прикосновений, терлась о него, и его мужская и сидовская натура рвалась на волю.