Сердцелов

– Что, уже готова? – спросил Гарах, видя, какие взгляды посылает ему девушка.

Колин отвернулся от нее, и перевел скучающий взгляд на музыкантов, которые затянули что-то тоскливое и заунывное. Даже не видя ее лица, он знал, что губы девушки искривились от досады. Так всегда происходит, когда он лишает их своего внимания.

– Готова, – согласился он, кивая. – С момента, как зашла в «Люксот».

– Послать почву прощупать? – снова поинтересовался громила.

Колин сдвинул плечами, эта тёмненькая и без прощупываний уже созрела ко всему, что надо и не надо.

Другой вопрос, насколько это выгодное вложение.

Он проговорил:

– Посылай. И пусть выяснят, сможет ли она заплатить. Не хочется тратить время впустую. У меня было трудное утро.

– Так уже полдник, – удивился Гарах.

Колин отмахнулся.

– Когда встал, тогда и утро.

Громила хмыкнул и щелкнул пальцем. Откуда-то из темного провала, где спрятана дверь, выпорхнула изящная девушка, с субтильной фигуркой, напоминающей подростка.

Колин мазнул по ней взглядом. Эту он нанял специально для случаев, когда нужно выяснить что-то о посетителе. И она одна из не многих, с кем он не спал. Прежде всего потому, что она хоть и значится девушкой, но в целом не имеет пола, потому, что вообще-то растение. На одном из занятий в Школе парафизики он выяснил, что существует раса плентов, которые размножаются почкованием. И, когда встретил одну из них, тут же предложил работу – женщин, которые не млеют от одного его взгляда не так много.

Гарах наклонился к ней и проговорил тихо, но Колин услышал:

– Вон те две. Выяснить, кто, что, сможет ли платить, зачем пришли. Ну, как обычно. Поняла?

Плента кивнула и прощебетала тоненьким голоском:

– Всё исполню.

Она упорхнула к столику, колыхая легким платьицем из зеленого шелка, а Колин обратился к музыкантам:

– Эй, сыграйте что-нибудь повеселее. Я вам столько плачу, а каждый день одно и то же.

Музыканты на миг замешкались и переглянулись. Потом барабанщик что-то шепнул басисту, тот кивнул, и, когда вновь заиграли, музыка пошла динамичнее.

– Нудная, – пояснил он, когда обернулся к громиле и натолкнулся на его вопросительный взгляд.

Едва хотел вновь перевести взгляд на новеньких, как дверь распахнулась, и в зал ввалились двое парней, слегка потрепанные и навеселе. Когда-то аккуратные пиджаки перекошены, рубахи вылезли из штанов. Оба рыжие, как морковки, и на лицо отличить их не смогла бы родная мать.