Сердцелов

Там оставались запасные столы и стулья. Пусть заменять сейчас же. А поломанные… Блин… Сжечь. Я сто пятьдесят карато таафей заплатил за них.

Гарах, широкоплечий, коренастый громила, чистокровный человек, чем очень гордился, в особенности тем, что силу свою сам наработал, а не получил в дар от каких-то там предков, нахмурил брови и произнес:

– Дорого.

– Так и я о чем, – морщась и прижимая ладонь к боку проговорил Колин.

– Может все же закрыться? – косясь на его бок, спросил Гарах, который по совместительству является другом и управляющим Колина.

Тот покачал головой и направился к уцелевшему барному стулу. Вскарабкавшись на него, сид облокотился на спинку и уставился на удаляющуюся спину Роя, который пострадал от драки больше, чем пытается показать.

Пока Гарах отдавал приказы, и огрицы вместе с грузчиками быстро заменяли испорченную мебель новой, Рой, наконец доплелся до дверей. Колин видел, как тот потянулся, но не успел ухватиться за ручку, как створка отворилась и едва не угодила ему в лоб.

Полукровка грязно выругался, а Колин усмехнулся – сам «Люксот» готов защищать его от посягательств на собственность и спокойствие.

– Куда прешь! – донеслось до сида.

А когда Рой Фергюсон, наконец, покинул бар, он увидел, двух девушек, что стояли у библиотеки. Обе с округлевшими глазами, потому, что снова едва не разозлили полукровку. Подстриженная таращится вокруг на быстро заменяемы столы, а та, что с кипенно белыми волосами и рыжими прядями, прижимает к груди фолианты.

Глава 3

Огрицы и грузчики в считанные минуты привели бар в порядок, и через несколько мгновений он вновь блистал роскошью и изысканностью, присущей сидам. Круглые столики из темного дерева, мраморный пол, отделанный под звездное небо, шикарная хрустальная люстра на потолке. По стенам желтые адуляриты, чтобы рассеивать темноту даже в самых укромных уголках. А бар – настоящее произведение искусства. Гладко отполированная столешница, стеклянные полки с витиеватыми узорами. От количества напитков разбегаются глаза.

Видя, что хозяин разместился за баром, одна из огриц метнулась к стойке испросила низким голосом:

– Господин Маккенна, вам стаканчик?

Колин покачал головой.

– Лучше воды, – сказал он.

Огрица повернулась к бочке, и через секунду перед сидом стоял запотевший стакан. Опрокинув его в глотку, он моментально ощутил, как легчает. Бок все еще боит, но уже меньше, подбородок защекотало, что значит, ссадина затягивается.