Сердце Черной Пустоши. Книга 3

Я мечтала о дракончике, которого могла бы обнять, и все страхи мигом улетучились бы.

Когда подумала о Диларионе, показалось, что страх перед лесом усилен именно отсутствием питомца, и стало немного спокойнее. Сама мысль, что пришлось разлучиться с ним вызывала тоску, а значит, другие эмоции тоже подвержены сомнениям и тревогам. Виконт же, несмотря на заверения о защите и всяческой помощи, только подливает масла в огонь и пугает.

Так, успокаивая себя и ругая бестактность де Жерона, не заметила, как темные стволы пошли реже.

И, лишь когда появились березы, я вновь выглянула в окно.

К своему изумлению обнаружила виконта, который едет чуть позади двери дормеза. Лицо сосредоточенное, губы сомкнуты в полоску, взгляд, как у хищного зверя, готового броситься в атаку при любом намеке на опасность.

Заметив меня, он резко переменился, словно не хотел, чтобы видела, как сосредоточен, и произнес спокойно:

– Вам удалось поспать? Или все же воспользовались моим советом и созерцали красоты древнего леса?

Я делано улыбнулась и ответила нарочно сладким голосом:

– Спасибо, виконт.

Как же я могла сомкнуть глаза, когда вокруг столько мрачных деревьев, прекрасных в своей древности, неведомых птиц и зверей, названия которым алхимики не придумали?

– Я рад, что вам понравилось, – произнес де Жерон.

– Виконт, – проговорила я уже серьезно, – в следующий раз, когда решите везти меня через такие места, извольте предупредить.

Дагрей де Жерон потемнел лицом и пришпорил коня.

Поравнявшись с окном дормеза, он сказал:

– У вас нет оснований сомневаться в моих словах, Лиззи. Если я сказал, что на дороге безопасно, значит это так. Вы можете не верить мне в вопросах выбора платьев, управления камеристками, и даже в обращения с механизмами лаборатории. Но в безопасности я понимаю.

– Карлу это не помогло, – вырвалось у меня.

Я спешно зажала рот обеими ладонями, с ужасом понимая, что сказала.

Виконт резко побледнел. Его сапоги ударили коня в бока так, что животное заржало и с места сорвалось в галоп.

Не успела я окликнуть его, как поднялось высокое облако пыли, а когда осело, на дороге оказались лишь гвардейцы.

Меня трясло, хотелось выскочить из экипажа и бегом догнать виконта, чтобы извиниться, сказать, что я не то имела ввиду, что я просто устала и не понимаю, что несу, но статус леди Черной Пустоши приковал к сидению тяжелыми кандалами. Оставалось заламывать руки и тихо стонать в ладони.