Сердце Черной Пустоши. Книга 3

Господин управляющий заметил, что если бы ко мне не обратились по имени дома мужа, он бы сделал все, что в его силах, чтобы воспрепятствовать моей поездке.

– Господин управляющий мудр, леди, – буркнул виконт. – Но слишком корректен и питает к вам слабость. Я не он, и я говорю прямо – случись такое, вы вовсе не покинули бы дворец. Сейчас же покинете только под моим присмотром.

Я уже забыла, что при разговоре с виконтом дыхание часто перехватывает от гнева. Поэтому, прежде чем ответить, досчитала про себя до десяти, как учила Бенара.

– На каком основании… То есть, я хочу сказать, кто дал вам право так разговаривать со мной? Таким тоном? Я не говорю о том, что вы командуете в моем кабинете, как у себя в казарме, или где вы привыкли командовать?

Виконт встал и, налив еще один бокал воды, залпом выпил, глядя на меня сверху-вниз.

В этот момент дверь открылась, впуская Лану и Вету.

Девушки присели в книксенах, а затем споро водрузили подносы с едой на письменный стол и, пожелав нам с господином виконтом приятного аппетита, удалились.

Проводив девушек рассеянным взглядом, виконт уставился на переполненные подносы с таким видом, словно месяц голодал. А когда взял в каждую руку по бутерброду, поняла, что моя догадка недалека от истины: после нашего разговора виконт поспешил привести себя в порядок, но о том, что обещал поесть, явно забыл.

Глядя, как оба бутерброда исчезли практически в мгновение ока, а им на смену пришли другие, я, сглотнув, последовала примеру де Жерона.

– Вы должно быть, исповедуете мудрость философии гедонизма, господин виконт, – проговорила я. – А именно один из главных ее постулатов: когда я ем, я глух и нем. В вашем случае я бы добавила еще, и забывчив. Но все же впредь попрошу следить за словами, поскольку никакого права разговаривать со мной в приказном тоне у вас нет.

– Право поверенного Карла, – сказал виконт, нахмурившись.

– Но не моего поверенного, – отрезала я.

– В таком случае, леди, позволю себе напомнить, что я – ваш деверь. И родственная связь предписывает мне опеку над слабой женщиной, – заявил виконт и налил себе какао, а когда отпил, добавил: – Слишком сладко.

Он поморщился, но все же допил содержимое чашки и, перехватив мой взгляд, который не предвещал ничего хорошего, торопливо проговорил:

– Леди вашего положения нельзя без опеки. Подумайте, что скажут люди.