Сердце Черной Пустоши. Книга 3

Истинным зрением сразу увидела, что дракончик умирает.

– Дилари… – прохрипела я и вздрогнула от звука собственного голоса.

– Очнулась! Святое войско! Она говорит! Хвала богам! Принцесса, посмотрите на меня!

– Да говорите же с ней, говорите! Кажется, она слышит!

Темное пятно приблизилось к самому лицу, и я поморщилась, чувствуя, что на это ушли все силы. Все же смогла отвернуться, застонав от натуги и боли, и снова посмотрела на дракончика.

– Диларио… – снова прохрипела я, голос сорвался, а изнутри стрельнуло болью.

– Быстрее, настойку куррант дисектум, да быстрее же! – буквально прокричали над ухом, после чего влили что-то в рот.

Я поперхнулась, закашлялась, приподнимаясь на подушках, которые кто-то подложил под спину. Меня похлопали по спине, и снова влили в губы обжигающее горло пойло. Я снова конвульсивно дернулась, но на этот раз внутрь попало больше.

Мир взорвался болью. Казалось, внутри елозит огненными клешнями гигантский краб, безжалостно разрывая внутренности, а в глаза вставили железные штыри.

– Еще! – скомандовал все тот же голос. – И жемчужного порошка.

Мне казалось я дергаюсь, вырываюсь, бьюсь до последнего, отстаивая свое тело и право на отсутствие боли, и сладить со мной очень трудно. Но едва темные пятна вокруг превратились в людские лица, поняла, что едва шевелю руками и ногами.

Надо мной склонилось лицо дворцового лекаря, который, хмурясь, проговорил:

– Кризис миновал.

Опочивальня взорвалась радостным славословием, которое больно резануло слух.

– Больно, – прошептала я хрипло.

– Я знаю, ваша светлость, – ответили мне. – Слишком долго вы провели на грани между миром мертвых и миром живых. Ваше сознание жило, а тело решило, что вы умерли. Вы сейчас буквально оживаете заново, отсюда боль.

Я сомкнула веки, показывая, что услышала лекаря. И стоило узнать о своем состоянии, боль немного отступила.

Прилагая усилия, я повернула голову и увидела Дилариона, изможденного, с закрытыми глазами, который едва заметно вздрагивает от холода.

После слов лекаря я сразу поняла, что произошло. Должно быть, не смогла вынести горя, постигшего меня вместе со всей Черной Пустошью, и оставалась в мире живых только благодаря кровной привязке к питомцу.