Сердце Черной Пустоши. Книга 3

Голос Ане Ахебак перестал слышаться, как что-то внешнее, он словно проник в голову и звучал, будто мои мысли. Те, что всегда роятся стаей потревоженных пчел, а теперь текут одна за одной, звонкие, яркие, красивые. На секунду показалось, что у Жрицы совсем другое лицо, я готова была поклясться, что со мной говорит Аюнэ, потом вила Ивия, тетя Эльвира, Нинель и даже Бенара. Границы пространства размылись, словно мир раздвинулся изнутри и, поднатужившись, распахнулся, ослепляя белым изначальным светом.

– Карл Сварт не умирал, – тихо, одними губами, боясь потревожить пришедшее осознание, проговорила я, – не умирал…

– Он даже не рождался, – так же тихо ответила Ане Ахебак, не сводя с меня взгляда, словно этот взгляд, направленный в самую душу, творил невообразимое с пространством и временем, которое замерло, истончилось и куда-то исчезло.

– Но как же, – робко произнесла я. – Я же все помню.

– То, что ты видишь, Элизабет, не отнимает память, чувства, что ты любишь или ненавидишь.

– Но что это? – спросила я.

Показалось, что раздвинутые грани иллюзорного пространства останутся такими навеки. На сердце полегчало, словно оно опустошилось, вытряхнув из себя одним махом все горе и боль, и это сейчас темной пеленой зависло в воздухе.

Отпустив страх и удивление, я смотрела, осознавала, и видела все, даже то, что привыкла считать своим, как иллюзию, как сгустки мыслей в едином эфире бытия.

– Видишь Видение? – спросила Ане Ахебак, и я рассеянно закивала.

– Мне кажется, только Видение и можно видеть, – отозвалась я. – Просто раньше я не туда смотрела.

Смех Ане Ахебак зазвенел колокольчиками в воздухе, и я зачарованно смотрела, как звуки плывут по хрустальному телу бытия, по пространству, и творят время.

– Но что это? – расширив глаза от удивления и восторга, спросила я. – Как это называется, Ане Ахебак?

– Это истинная магия, – с улыбкой произнесла Жрица.

– Вы говорили, что есть магия мужская и магия женская, – проговорила я. – Я помню… Просто не было времени подумать об этом.

– Ты очень умна, Элизабет, и рано или поздно ты бы поняла, что моя миссия в Черной Пустоши заключается не только в качестве проводницы в мир наслаждений. Любовь – лишь первая ступень на пути познания женской магии, но не последняя и не единственная.