Колдовской снег

И лишь тогда приступал к диалогу. Вообще, на мой взгляд, мы друг другу прекрасно подходили. Мне лишь было непонятно, почему он иногда не слушает меня и не делает, что прошу.

– Слушай, Кир, – сказала я, стараясь задавить гнев, – я просто просила забрать шампанское. Вовремя.

– Я заберу его вовремя.

– Ты не успеешь.

– И почему?

– Сейчас вечер, – стала объяснять я очевидные вещи, – час пик. Снег, пробки.

Вновь раздалось сопение, Кирилл проговорил:

– Мира, если я говорю, что заберу, значит заберу.

Его спокойствие и уверенность начали бесить. Я прекрасно знала, что магазин, где продается это лимитированное шампанское, на которое почему-то нет доставки, находится на улицах, где под вечер пробки по семь баллов. Еще больше раздражало, что он спорит и пытается доказать что-то.

– По-моему, ты… – начала я и запнулась, подбирая слова.

– Ну-ну, – подбодрил Кирилл как-то недобро.

– Безответственный лентяй, – наконец сказала я.

– Безответственный? – уточнил Кир.

– Да.

– Лентяй?

– Именно.

– А то, что я занимаюсь нашим обеспечением не считается? – спросил Кир.

Он действительно неплохо зарабатывал, трудясь в отделе инновационных разработок крупной интернет-компании. Квартира, в которой мы живем, принадлежит ему.

Я ответила резко:

– Я тоже работаю, если не заметил.

– Заметил, – согласился Кир. – И свою работу пытаешься перенести домой.

– Что ты имеешь в виду? – не поняла я.

Он проговорил:

– А сама не видишь? Как получила руководящие место, так и дома руководить пытаешься.

– Неправда.

– Серьезно?

– Да, серьезно, – ответила я. – Просто мне хочется, чтобы все делалось правильно. Чтобы все делалось удобно и вовремя.

Кирилл усмехнулся.

– То есть чтобы все делалось, как удобно тебе.

Разговор стал угнетать, и без того попорченное настроение стремительно снижалось, захотелось бросить трубку в сугроб, сесть в автобус и уехать к Светке.

И все же я сделала глубокий вдох и произнесла:

– Кир, я просто хочу, чтобы ты сейчас сел за руль и поехал за этим долбаным шампанским.

– Какая-то кривая у нас получается годовщина, Мирослава, – вдруг сказал он.

Внутри что-то екнуло, я спросила:

– Что ты хочешь сказать?

– Да ничего особого, – отозвался Кирилл, – кроме того, что за руль мне садиться незачем.

Его слова отозвались глухим ударом в груди.