Колдовской снег

Она проследила мой взгляд и закатила глаза.

– Нет, ну что за твердолобость, – сказала она, откидываясь на спинку стула. – Ну и ладно. Я хотела отплатить за добро. Но раз тебе не надо, сама выпутывайся, ищи своего благоверного. Только знай, в городе его нет.

Бабка поднялась и развернулась с явным намерением уйти. Этого я позволить не могла.

Едва не опрокинув чашку, которую поставила на самый край стола, я кинулась ей наперерез и перегородила дорогу. Ростом она ниже меня, но, несмотря на это, когда ее взгляд поднялся, захотелось съежиться и укрыться толстыми одеялами.

Во рту пересохло от стресса, который все никак не закончится, но все же я сказала:

– Куда это вы собрались? Я вас просто так не отпущу! Я буду звонить в полицию!

– Экая дурная девка, – со вздохом произнесла бабка.

Ее глаза сверкнули, а в следующий момент передо мной оказалась пустота. Вернее, пустая кухня с двумя чашками чая на столе. Я оторопело моргала ресницами, пытаясь осознать, куда делась бабка, но происходящее как-то рассекало реальность.

– Чего ищешь? – раздался голос из-за спины.

Я резко обернулась. Бабка стоит возле вешалки с одеждой, сложив руки на груди, и с легкой насмешкой щурится.

– Как вы это… делаете? – прилипающим к небу языком спросила я и стала шарить рукой, чтобы упереться в стену. Мир вдруг потерял границы, превратился в чужой и непонятный.

Бабка отмахнулась.

– Не об том спрашиваешь, милыя, – сказала она. – Я тебе снова повторяю, Кирилл твой не ушел в домашних тапочках гулять в мороз. И к друзьям не поехал. Я его тоже не умыкала. Хотя… Будь я лет на сто моложе, может и попытала бы счастье, хе-хе. Понимаешь меня? Ты меня слышишь? Ау?

В голове пульсировало, в ушах шумело, бабка стала казаться каким-то нереальным существом из фантастических фильмов.

– Эй, Мирослава? Слышишь меня, говорю? – повторила она.

Я, наконец, нащупала спинку стула и опустилась на него, нервно сглатывая.

– Слышу….

– Слова мои понимаешь? Или повторить? – вновь спросила старуха, чуть подаваясь вперёд и выказывая неохотное беспокойство.

Уставившись в пол, я потерла лоб, пытаясь разогнать кровь и включить логику. Но она свернулась калачиком где-то на задворках сознания и настойчиво молчит – только сердце ухает и дрожат пальцы.

– Не понимаю, – пробормотала я и подняла обалдевший взгляд на бабку.