Жрица моего сердца

– Мой прекрасный бред, не мог бы ты мне отдать мое одеяло – очень уж холодно, – обняла себя за плечи и только сейчас заметила, что на мне нет одежды. Совсем!

– Твою ж!.. – сон сошел на нет, а нецензурная брань сорвалась с языка прежде, чем я успела ее обдумать.

– Что вы делаете?! – послышалось со стороны. – А ну немедленно накройте девушку. Не хватало, чтоб она ещё и простудилась! – женщина, лет восьмидесяти, вырвала у незнакомца то самое одеяло и, подойдя к кровати, укрыла меня.

– Спасибо, – прошептала ей.

– Да не за что, миледи, – женщина улыбнулась во все тридцать два зуба… Ой, точнее клыка.

Натянуто улыбнувшись в ответ, попятилась к противоположному краю кровати. Тряхнула головой, прогоняя наваждение. И вновь посмотрела на улыбчивую бабушку. Клыки не исчезли. Тогда я ущипнула себя. Из глаз брызнули слезы, а с губ сорвался крик. Вот только заострённые, нечеловеческие зубы никуда не делись.

– Чур меня, чур, – перекрестилась.

– Миледи, успокойтесь. Вам вредно нервничать, – тут же попыталась успокоить меня незнакомка.

– Агата, прекрати с ней нянчиться! Лучше пойди да приготовь ей ванну, – мужской голос ворвался в наш диалог и обжог своим равнодушием.

– Но, мой лорд, миледи нужен покой, – женщина встала в позу.

– О покое она должна была думать прежде, чем прыгать в озеро с головой. Она чуть не утопила моего наследника!

– Она была напугана, – как-то неуверенно продолжила, кажется, Агата.

– Я все сказал, – после чего незнакомец направился к выходу.

То же мне, псих!

Погодите, что они сказали? Наследник? Чей? Мой?

Но этого же не может быть. Чтоб я. Чтоб с ним. Да я впервые его вижу!

Голова разболелась еще больше. Разум отказывался соображать. Перед глазами начали порхать чёрные мушки. И вскоре я вновь провалилась в беспамятство.

Север

Да что эта девица из себя строит? Сначала шарахается от меня, словно ошпаренная. Потом несется сломя голову в воду, да еще и ребенка с собой забирает.

Маленькая, забитая, серая мышка – такой я забрал ее из семьи. Я вытащил ее из такого протухшего места, в которое ни один себя уважающий человек и носа не сунет, молчу уже про то, чтобы жить там. Поднял ее на ноги. Разодел ее. Делал дорогие подарки.