Жрица моего сердца

После одной бутылки ты ощущаешь себя повелителем этого гнилого, серого мира и посылаешь к черту всех, кто издевался над тобой, унижал, оскорблял и как-то задевал твою честь. Тебе становиться плевать на все, что происходит во круг. Ты не чувствуешь ни боли, ни чувства сожаления, ни грусти. Остается только легкость. Но что происходит с телом, когда в него попадает третья бутылка с высоким процентом содержания алкоголя?

– Яда, это добром не кончиться! – далекий голос все не оставлял меня, но мне было совсем не до него.

Меня ждали облака, розовые, пушистые, словно овечки, мягкие облака.

– Яда, а ну спускайся! Ты же убьешь себя! – голос разума звучал, где-то далеко на краю сознания.

– Да не ссы ты! – махнула рукой и чуть не потеряла равновесие. – Оу, я и не думала, что моя рука такая тяжелая. Хи-хи, – ни с того ни с сего на меня напала истерика. Легкие закололо от нехватки воздуха. Живот болел от постоянных содроганий и скручиваний. А из горла рвался громкий, больше похожий на скрип старой ведьмы, смех.

Мне было весло, легко.

Мне было хорошо. И ни что не могло испортить мне этого состояния.

– Отпустите меня! – услышала сквозь дикий смех.

– Мышка сопротивляется? Котику нравится, – картина вокруг расплывалась, но я заставила себя собраться и сосредоточила взгляд на маленькой девушке, которой дала бы лет шестнадцать. Это хрупкое создание было стиснуто большими, жирными руками какого-то мерзавца, вырядившегося как байкер. Девушка вырывалась, кричала, но никто не спешил ей на помощь – всем было плевать.

С десяток нахрюкавшихся мужиков окружили бедняжку и жрали, словно кони на пастбище.      Увиденное разозлило меня. В груди взорвался вулкан. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. И единственное, о чем я мечтала, было желание хорошенько врезать каждому ублюдку из той компании.

– Эй, уроды! – спрыгнув со стола и поймав равновесие, выкрикнула, привлекая их внимание.

– Ты че там вякнула, шавка? – тот, кто держал девушку за плечи, повернулся в мою сторону.

– Яда, не надо, – кто-то схватил меня за плечо, явно останавливая.

Но останавливать меня было поздно. Стряхнув мужскую руку с плеча, обратилась к жирдяю:

– Я сказала, отпусти ее!

– И что ты мне сделаешь, малявка? – в уши врезался голос, больше похожий на писк ребенка, у которого отобрали конфету.

– Размажу твое рыло вот об этот асфальт, – указала ему под ноги.

– Ой, боюсь-боюсь, – и снова противный смех.

– Я предупредила, – кивнув самой себе, рванула в сторону главаря банды.