Черный и Красный дракон для Милины

Но все равно позволили уйти с мешком золота?

Как же они в себе уверены…

С другой стороны, почему не быть уверенными в себе двум потрясающим драконам, чьи семьи занимают не последнее место в мире?

– И кто на что ставил? – поинтересовалась она. Это было действительно любопытно узнать.

Эйтан поднялся с пня и провел ладонью по гриве смоляных волос, те не улеглись – все равно небрежно торчат непослушной копной. Милина сморгнула, чтобы не опять не засмотреться на него -драконы обладали какой-то невыразимой способностью приковывать к себе взгляд.

– Если честно, я думал, ты не вернешься. Получишь деньги и сбежишь. Я бы не стал тебя винить. Вполне закономерное поведение.

Милина охнула.

– И ты бы вот так просто смирился с этим? Отпустил бы?

Эйтан вновь усмехнулся.

– Я разве сказал, что отпустил бы?

У Милины перехватило дыхание от его глубокого, спокойного и какого-то обволакивающего голоса, он продолжил:

– Нет, девочка. Ты дала обещание. Это уже половина дела.

Она догадывалась, что шутки с драконами дело серьезное, и как-то не слишком собиралась испытывать их терпение. Сейчас было самое время испугаться, но почему-то вместо страха она испытывала необъяснимый подъем.

Два дракона бросили бы все и кинулись бы ее разыскивать!

Это доставляло какое-то сладкое, упоительное удовольствие.

Эйтан продолжал на нее смотреть, раздевая взглядом, она краснела, дыхание учащалось, это превращалось в какую-то мучительно приятную-пытку.

Ох…

На что она согласилась?

Красноволосый хлопнул в ладоши, прерывая почти магические гляделки, Милина вздрогнула, а он проговорил:

– А я был уверен, что вернешься.

Нервно поправив светлый локон за ухо, Милина спросила осторожно:

– Почем? Ты же меня не знаешь совсем.

Дракон все же приблизился, обдав ее жаром обнаженного мужского тела и, наклонившись, легонько коснулся пальцами ее щеки. По ней буквально ток пронесся от его горячих пальцев, в груди ухнуло. Как же ей выносить их присутствие, если от невинных жестов ее бросает то в жар, то в холод? И как справляться со всеми этими ощущениями?

– Милая, – сказал он, – я эмпат. Забыла? Я почувствовал тебя еще в небе.