Триггер

– Никуда не уходите, я сейчас вернусь! – командует детектив, приковывая меня взглядом.

Внезапная неконтролируемая паника сковывает моё тело, пока я безропотно наблюдаю, как он, мрачной глыбой поднимаясь со стула, выходит за дверь.

***

Металлические жалюзи болтаются на двери, приковывая внимание. С каждым глухим ударом об стекло я чувствую, как в моё тело возвращаются жизненные соки. Дыхание становится ровным, сердечный ритм перестаёт стучать в ушах. Но уже через несколько минут, когда детектив Ферт возвращается в комнату, меня вновь начинает трясти.

– Присядьте, это не займёт много времени, – говорит он, тяжело опускаясь на своё место.

Неуверенно отодвигаю стул, сажусь напротив него, наблюдая за тем, как он распахивает на столе тонкую чёрную папку. В ней с десяток каких-то бумаг, похожих на ксерокопии. Я напряжённо сглатываю, больно кусая себя за щёку изнутри.

– Восемнадцатого августа вы попали аварию, в результате которой получили серьёзную черепно-мозговую травму.

В своих показаниях дорожному инспектору, который допрашивал вас в больнице, вы сообщили, что ничего не помните об этом инциденте. Такой же версии вы придерживались и позже в суде второго сентября, где также утверждали, что память к вам не вернулась. Результатом слушания тогда стал штраф, – чеканит детектив. – И по-вашему, судья вынес неверное решение, однако он основывался на фактах. Ваша авария стала четвёртой за последние пару лет на этом же участке дороги. Поэтому показания свидетеля о внедорожнике ничего бы не изменили.

Неожиданно он поднимает на меня глаза, и я чувствую, как мои губы разъезжаются в неконтролируемой нервной улыбке.

– Согласно медицинской карте, вы всё ещё находитесь под наблюдением доктора Дюбуа, который пытается с помощью медикаментов вернуть вам память, – продолжает детектив, переворачивая страницу. – Вместе с этим нам известно, что двадцать третьего мая у вас было другое судебное разбирательство, результатом которого стал судебный запрет на приближение к некой Бритни Мур, а также принудительная терапия у психотерапевта.

Он переплетает толстые пальцы в замок и тяжёлой гирей опускает их на бумаги. Чтение моей постыдной биографии, похоже, подошло к концу. И я внезапно ощущаю на себе его хищный недобрый взгляд.

– Повторю свой вопрос, когда и где вы видели Зоуи Мейер?

– Я бы рада назвать вам точный адрес, но я не помню. Я не знаю, куда и зачем ездила в тот вечер.