Настанет век пырларла. Книга 3. Пишите легенды, или Возвращенный

Ты пробыла незамужней всего несколько минут. Встаньте, дети мои, сейчас митверхал поженит вас.

Потом Торэру предстояла непростая задача – раздобыть в Мааде женский труп и тайком доставить его во дворец. На следующий день город узнал прискорбную новость: матерь клана Ар-Рааров умерла от послеродовой лихорадки. Завернутое в ритуальное покрывало тело с затянутым вуалью лицом быстро отвезли на Последнее Пристанище и предали огню. На церемонии были только самые близкие, а посвятили в тонкости только Силанга.

Через два дня Торэр во главе большого отряда Ар-Рааров и кучки Пахтыхтамаев отбыл в Кавииз. Среди вереницы повозок с женами и детьми воинов была карета, в которой сидела никому не известная брюнетка. Командующий Торэр внезапно решил жениться, видно, чтобы не скучать в Кавиизе. С ней ехала Лейга, жена старшего телохранителя Пэккера и верная служанка госпожи Мингилиты, оставшаяся без хозяйки. Ее годовалый малыш был страшным егозой и непоседой, но молодая жена Торэра настояла, чтобы он ехал с ними.

– Вот уж никогда не думала, что вам, госпожа, так пойдет черный цвет, – нет-нет, да и повторяла Лейга, дотрагиваясь до блестящих локонов Мингилиты.

– Я и сама не верила, что пойдет, – улыбалась Минги.

Чем дальше уезжали они от Маада, тем спокойнее становилось у нее на душе. Теперь жизнь принадлежит ей, а не долгу, в ней есть верная подруга, любящий, и, главное – любимый, мужчина, который сумеет озарить ее жизнь новым светом и дать счастье.

– Ты мудрее, чем я думал и мудрее меня, – сказал брату Бикир, когда зашел проведать его через пару дней.

Бакар печально улыбнулся.

– Просто я не бьюсь лбом в ворота, когда рядом есть открытая калитка. Знаю, что поступил правильно, рад за кузена, но все же дворец стал пустым. Минги украшала его, а теперь он как перстень без камня.

Бикир вздохнул, положил ему руку на плечо и собрался было нарисовать словами картину прекрасного будущего с толпой наследников и женой-красавицей, но помешал Ки-Сиел.

– Вам письмо, господин Бакар.

Митверхал взял расписанный вензелями дома Шикиэртов конверт.

– От Эври, – глаза его загорелись яростью, – проклятая потаскуха! Еще смеет мне писать!

Не вскрывая, он смял письмо в кулаке и швырнул в угол. Понюхал руку и поморщился.

– Наверное, вылила целый флакон своих лучших душков, мразь!

– Согласен, – кивнул Бикир, – с ней надо что-то решать. Кстати, насчет Шэда я не шутил.