Настанет век пырларла. Книга 4. Игра вслепую

Маад и вправду был прекрасен. Конец весны, самое красивое время, кроны деревьев уже покрывает пышная зелень, в палисадниках цветут самые разнообразные цветы, все вокруг благоухает, а солнце ласково греет, но не обжигает, как летом.

– Можно подумать, ты меня слушала хоть когда-нибудь, – улыбнулся Бикир, стряхивая с рукава принесенную легким ветерком ярко-желтую пыльцу, – а я, между прочим, до сих пор считаю, что тебе следует беречь себя.

Ги-Мла со смехом похлопала по внушительному круглому животу.

– Силанг сказал, что в этот раз там только один, так что это вообще не считается.

– Возразить нечего, – покачал головой ее светлейший супруг. За двенадцать лет боги благословили их восемью детьми. После тройняшек родилась двойня – мальчик и девочка, потом девочка, а потом одинаковые браться-близнецы. Когда Ги-Мла снова сообщила ему, что ждет прибавления, он ожидал двоих или троих и был даже немного разочарован, что в этот раз младенец будет только один.

Помолвка – это, конечно, не свадьба, и все же народу на улицах было предостаточно.

Купцы и лавочники средней руки не сочли нужным покидать дома из-за такого незначительного события, но вся беднота из городских трущоб высыпала на улицы в расчете на бесплатную еду и милостыню.

Бикир ради спокойствия жены собирался лететь на скайларлах, чтобы не продираться сквозь толпу. Но самый старый и преданный слуга дома светлого верхала, первый жрец Эвайн, напомнил ему о важности общения с простыми горожанами. По его приказу младший жрец принес увесистый мешок с мелкими монетами, и Бикир, снова поворчав о своей нелюбви к толпам, согласился явить светлейшего народу.

Тем более Ги-Мла, присутствовавшая при разговоре, строго нахмурилась. Именно она все эти годы не давала мужу превратиться в затворника, снова и снова напоминая ему, каким должен быть настоящий верхал.

Бикир развязал мешок с деньгами, зачерпнул горсть монет и собрался было швырнуть их в толпу, но Ги-Мла всплеснула руками.

– Любимый, дети ведь хотели сами раздавать пожертвования!

– Я забыл, прости, девочка моя.

Бикир оглянулся. Тройняшки упросили родителей взять их с собой на торжество. Хоть Бикир и считал, что сыновья и дочь еще не доросли до взрослых праздников, последнее слово, как всегда, осталось за Ги-Млой.

Все трое одновременно спрыгнули на землю со своих ари-ларлов – хоть и обычных лошадей, но все же самой лучшей породы, ар-раарские коневоды веками отбирали тех, кто больше всего походил на пырларлов.