Настанет век пырларла. Книга 4. Игра вслепую

Белые лилии укоренились и выпустили крупные цветы, длинные кошачьи хвосты затеняли и давали прохладу, и даже невзрачный стрелолист, высаженный пышными шапками, смотрелся очень нарядно. Вэли восхищенно захлопала в ладоши, да Шунске и сам залюбовался. Уголок сада возле дворца Шикиэртов обустроили специально для юной невесты преемника, чтобы смягчить для нее разлуку с родным дворцом.

– Прелесть, – ахнула Вэли, – даже лучше, чем у нас во дворце.

В дальнем углу лужайки, под сенью старого железного дуба, строители поставили резную беседку.

– Шунске, пойдем туда, пожалуйста.

Шунске с улыбкой кивнул и обнял невесту за талию. Его когтираньи, Ворчун и Змейка, без команды последовали за ними, держа расстояние в пять шагов. Два флюмайса Вэли продолжили плескаться в пруду – хозяйка еще не отошла достаточно далеко, чтобы они соизволили тронуться с места.

В беседку успели принести только небольшой диванчик и резной мраморный столик, но Вэли все равно пришла в полный восторг.

– Шунске, это просто идеально, – воскликнула она, – скажи, чтобы сюда больше ничего не ставили, пусть будет простор.

– Это все твое, – нежно сказал Шунске, – устроишь здесь все так, как тебе нравится.

– Идем, – Вэли потянула его к диванчику, легонько надавила на плечи, чтобы усадить, а сама тут же устроилась у него на коленях. Обняла, заглянула в глаза.

– Ты меня любишь?

– Конечно, люблю, – для этих слов совершенно не нужно было кривить душой, Шунске привычным движением погладил невесту по спине.

– Больше всех на свете? – не унималась Вэли.

– Больше жизни, – это тоже было чистой правдой.

Шунске нежно провел пальцами по ее щеке, перешел на тонкую шейку, спустился ниже, наполовину погрузил кисть в вырез платья, ощущая бархатную нежность кожи. Она само совершенство…

– Обожаю тебя! – взвизгнула Вэли, порывисто прижалась всем телом, нашла губами его губы.

Ну вот, теперь это будет продолжаться не меньше получаса. Шунске отвечал на поцелуи со всей нежностью, думаю при этом, как хотел бы он иметь хоть толику той страсти, которая жила в душе его невесты. Губы Вэли были восхитительно теплыми и пахли букетом летних трав – спасибо Силангу за его чудесные эликсиры, – и все же они не будили в нем животного начала. Не то что губы девчонок с Северного Холма.