Полуночная ведьма. Терновый венец

Словно заброшенная в мемокард или чужую спектрографию, с любопытством смотрела на подзабытые, полустертые из памяти лица – друзей или просто приятелей, которые остались в Кенгьюбери. Они ходили по земле, для нее ставшей небом, даже не зная, что она – там, в глубине.

Мир менялся, стоило только силой воли покинуть отведенный специально для Клио участок царства снов. Там, за пределами ее личной юдоли, лежало все то же бескрайнее пространство – белая пустыня, в которой вместо песка был туман, похожий на облачную вату, а вместо оазисов – осколки чужих сновидений.

Клио шла по белому ничто, лавируя между гигантскими зеркальными осколками, что острыми краями вонзались в «землю». А на гладкой поверхности – чужие кошмары и сны. Порой они затягивали Клио против воли – будто открывалась невидимая воронка, и она оказывалась внутри чужого сна. Порой она сама вмешивалась (хотя честнее сказать, «вторгалась») в самые безобидные из них.

И все же делала это редко: сновидения казались Клио чем-то очень личным, даже если открывали перед ней обыкновенный ирландский город или распахнутый для гостей дом. Но там, как в зеркальной шкатулке, таились не предназначенные ее ушам разговоры, смущенные улыбки, поцелуи или жгучие, ядовитые слова.

Какое-то движение привлекло ее внимание. Клио повернула голову.

Улыбнувшись своим мыслям, Клио направилась вперед. Она никак не могла разглядеть ни лицо незнакомца, ни даже толком – одежду. Только фигуру – мужскую, но худощавую. Кто-то наблюдал за ней – на безопасном расстоянии, лишь изредка выглядывая из-за зеркальных осколков. Наблюдал с того самого момента, как она впервые очутилась в Юдоли Сновидений.

Сначала Клио решила, что он лишь отголосок чужого сна. Потом – что он и есть настырный сон, отчего-то к ней привязавшийся. Однако для сна незнакомец в белом был чересчур самостоятельным. А еще пугливым. Ответ лежал на поверхности – так, во всяком случае, ей казалось. Ее преследователь, наблюдатель… Он тоже сноходец.

Усилием воли Клио заставила сон растаять. Проснулась, открыла глаза. Темнота. Стало страшно – на долгое, долгое мгновение.