Полуночная ведьма

Клио обессилено опустилась на холодную мертвую землю и свернулась в клубок. Она не знала, сколько пролежала так. Ожидание превращалось в муку, убивало смелость, мясницким топором отрубая от нее целые куски, кислотой растворяя остатки хладнокровия. Казалось, с каждой минутой мир теней отбирал что-то у нее. Что-то… живое, настоящее.

Может, именно так души себя и теряют, именно так и истончаются до теней?

Клио медленно, нехотя поднялась. Не могла больше оставаться на месте. Видеть, как тени кружат над ее головой, слышать стоны и рыдания тех, кто только осознал, в каком жутком месте оказался.

«Юдоль Печали», – вдруг вспомнила она. Так называли верхний план мира теней, своеобразный перевалочный пункт для неприкаянных душ, еще не смирившихся со своей смертью. И их жутковатых потерянных отголосков – теней.

Тоскливое постоянство разбавил новый звук, похожий на шелест крыльев.

– Мама, – выдохнула Клио.

Странно даже думать так, но здесь, в мире мертвых, Бадб словно искрилась энергией жизни.

– Дитя, – нежно Бадб, проводя по ее щеке тыльной стороной ладони, – мы с Морриган тоскуем по тебе.

Представить Морриган с тоской на лице не получалось. Злость, ярость, гнев – да, но тоска? Да и в блестящих глазах Бадб не разглядеть печали. Она отыгрывала роль безутешной матери – возвышенно-трогательную, но достаточно сдержанную, чтобы не начать причитать и в отчаянии заламывать руки.

– Как ты?

В голове бился крик: «Забери меня отсюда!»

– Я… в порядке.

– Неправда, – отрезала Бадб. – Но не волнуйся, я это исправлю.

Решимость в голосе матери лишь насторожила Клио – вместо того, чтобы подарить хотя бы толику спокойствия.

– Я обучу тебя всему, что знаю. И для темной науки представить места лучше невозможно.

Темная наука… Бадб предлагала то, от чего Клио бежала уже несколько лет.

– Я… – Слова рассыпались, затерялись во мраке. – Мне надо… подумать.

Последнее слово прозвучало едва ли не шепотом.

– Я не позволю моей дочери сгинуть в месте, которое стало моим домом, – обрубила Леди Ворон, без труда читая в ее глазах сомнение, протест и горечь.

Дом. Клио поежилась, словно островок темноты захлестнуло порывом ветра.

– И не позволю теням поглотить твою душу.