Отблеск Венеры

Она отходила от медитации, но последствия бессловесных мантр напоминали о себе легким головокружением. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась единственная физиономия, не входившая в ее домашний фотоальбом.

– Здравствуйте, Исмаил! – тоном греческого судьи произнесла Светлана. Даже господин Бабиев не выведет ее из равновесия, которое она так тяжко обрела. Даже полулегальный эмигрант не собьет ее с ритма. Так и хочется спросить про регистрацию!

– Светлана Михайловна! Разрешите? – галантно попросился Бабиев и даже как-то поклонился, изобразив чудаковатый реверанс.

– Разрешаю! Что вы сегодня, с Луны свалились?

– Я давно упал оттуда к вашим ногам! – парировал Бабиев. Он был мастер на комплименты и ас в области соблазнения молоденьких глупышек. С женщинами постарше Бабиев не мог похвастаться внушительными успехами.

– Прекратите, Исмаил! Не сейчас!

– Конечно, Светлана Михайловна! Не сейчас! Я к вам по деловому вопросу.

– Естественно! Вы всегда ко мне исключительно по деловым вопросам, не так ли? – усмехнулась Светлана.

– Великодушно благодарен! – улыбнулся он и грузно уселся напротив.

Исмаил не собирался уходить скоро, и Света это прекрасно осознавала. Внимательно и придирчиво Света оглядела закадычного посетителя. Лида отчасти права – Исмаил и впрямь не полный урод и не похож на бандита с большой дороги. Крепкие каменные плечи, густая щетина на лице, уплывающая черной дорожкой в грудь, длинный нос с мохнатыми вибрисами, полу кудрявые густые волосы на лбу и затылке.

– Ну что, приступим? – Туманова с конфузом поняла вдруг, что искреннее улыбыется.

– Да! Да! – кивал Бабиев, бегая шальными зрачками, как будто сегодня не в себе и не понимает, с чего начать. Это на него не похоже.

– Чего вы растерялись? – перехватила инициативу Света.

– Мне неловко, – исправлялся Исмаил. – Я сам утром узнал, что ваш проект с Японией передали мне. Я хотел отказаться, а Вольф ни в какую. Он сообщил, что вы не против. Это правда?

– Угу, – моргнула Туманова. Ей думалось, что Бабиев придумал очередной трюк с подмазкой и сочувствием. Давит на жалость, хитрец! Но ее жалостью не проймешь. Света не любит жалость.

Исмаил явно нервничал.