Племянница

В тридцать три года Денис даже стал более спортивным и стройным, чем это было пять лет назад, когда они познакомились.

В районе восьми Юля начала выглядывать в окно и прислушиваться к шагам в подъезде. Возвращения мужа она всегда ждала с радостью, но и с некоторым страхом – в каком он сегодня настроении, понравится ли ему ужин? А вдруг клиенты или сотрудники испортили ему настроение?

Даша мурлыкала в ванной – купала пупсиков в абрикосовой пене. Юля проверяла её каждые три минуты, но дочка играла и напевала.

…В половине девятого Денис всё ещё не вернулся. В девять – тоже. Обычно, муж возвращался домой в одно и то же время. У Юли противно перехватывало горло и сжималось в груди, она ужасно волновалась. Позвонить мужу боялась. Денис запретил ему названивать: а вдруг переговоры, встреча с клиентом, срочная поездка, а тут она со своим звонком и глупыми домыслами!

Даша уже спала в кроватке в обнимку с зайцем. Юля ушла на кухню. Сначала почитала учебник, потом, чтобы как-то себя занять и не нервничать, снова перемыла все горизонтальные и вертикальные поверхности.

Еда уже давно остыла на плите. Куда же пропал муж, почему не возвращается? А вдруг угодил в ДТП?

В десять вечера, истерзанная переживаниями и придуманными ужасами, Юля наконец осмелилась набрать номер мужа.

Глава 2. Рыжий оккупант

Четыре дня назад коттедж Егора оккупировали. Одиночество, к которому хозяин дома давно привык, было безжалостно нарушено. И вот вам вишенка на торте, апофеоз наглости и бесчинства: сегодня утром Егор обнаружил рыжего захватчика у себя в кровати! Мелкое существо пробралось сюда ночью и комфортно устроилось под боком у временного кормильца.

– А ты не охренел ли?! – прорычал майор. – Быстро исчез!

Шпиц сквозанул так, что только пятки засверкали. Вылетая из комнаты, он забуксовал на ламинате, свалился набок, но тут же подпрыгнул и снова замолотил лапками по полу.

Егор чистил зубы в ванной, отделанной чёрным мрамором, смотрел на себя в зеркало. Там отражался крупный сорокалетний мужчина, темноволосый, с серыми глазами, с непроницаемым, даже угрюмым лицом, словно высеченным из камня.