Племянница

Все техникумовские подружки жили бедно и в стеснённых условиях. Свалиться им на голову с ребёнком на руках означало поставить семью в тяжёлые условия. А в роскошных апартаментах, где обитала Варя и её крутой муж, можно было играть в футбол. Юля с дочкой уже несколько раз побывали в гостях, Даша с удовольствием пообщалась с кошкой – серебристо-белой британкой с волшебными изумрудными глазами.

Нет, Варвара их на улице не бросит. Надо только сообразить, как доехать до жилищного комплекса «Легион», если в кармане дырка от бублика.

Преодолевая стеснение, Юля обратилась к одному из посетителей магазина… ко второму… третьему… Она надеялась, что кто-то не пожалеет для неё мелочи на проезд. Но люди, мазнув настороженным взглядом по двум слепившимся фигуркам, испуганно шарахались в сторону.

Юле было ужасно стыдно попрошайничать. Четвёртого провала она бы не вынесла. Поэтому девушка решила, что доберётся до «Легиона» пешком. Нужно было пройти около четырёх километров. Лучше прямо сейчас отправиться в путь, чем сгорать от унижения, выпрашивая деньги.

– Мама, где зайчик? – первым делом спросила Даша, проснувшись. Юля со вздохом облегчения спустила малышку на землю. Преодолев первый километр, она совершенно выбилась из сил, в глазах темнело от напряжения.

– Мама, мой зайчик! – настойчиво напомнила Даша. – Где же он? – Она заморгала, насупилась.

– Доченька, пожалуйста, только не сейчас, – взмолилась Юля.

– Мама-а-а-а! – заплакала дочка.

– О, нет, нет… Пожалуйста, не надо… Зайчик хотел спать, поэтому я не стала его будить.

Ей удалось. Дочь несколько раз всхлипнула, но всё-таки соблазнилась перспективой прижать к себе пушистое чудо – Принцессу. Небольшой отрезок пути дочка топала на своих двоих, потом всё чаще начала останавливаться и вздыхать, а в конце концов запросилась на руки.

Когда в конце квартала уже показались кирпичные высотки «Легиона», Юля поняла, что сейчас умрёт. Ей требовалась передышка. Она окончательно вымоталась и окоченела, в ушах больно стреляло от пронзительного ветра. Ну, а душа и вовсе была изодрана в клочья невыносимой обидой.

Свинцовое небо нависло над городом, то и дело начинал моросить противный дождик.