Текила для девственницы

Я в центре его восхищённого внимания, это, конечно же, приятно. Трудно устоять, ведь шампанское уже ударило по мозгам, а этот вальяжный и холёный взрослый мужчина ассоциируется с моим отцом, которого я очень люблю.

Да, сопротивляться трудно, крепостной вал давно осыпался, лучники в бойницах перебиты, с железным лязгом разматываются цепи подъёмного моста…

Я уже улыбаюсь Бородухину над фужером с шампанским, смеюсь его шуткам. Он великолепен и как нельзя лучше подходит на роль главного героя сентиментальных романов, которыми я раньше зачитывалась.

К тому же мужчина ясно даёт понять, что я его зацепила.

И тут Бородухин меня дожимает:

– А я был знаком с вашей мамой, Вероника. Мы пересекались по работе. Очень яркая женщина и великолепный профессионал. Жаль, что так всё вышло…

Я сильно сжимаю фужер, он, того гляди, лопнет прямо в моей ладони. Слова о маме делают меня ещё более уязвимой. Вспоминать о ней больно, рана ещё не затянулась… И в то же время, очень хочется поговорить.

Приятно встретить человека, который хорошо отзывается о маме. Это большая редкость.

Когда она заболела, все её многочисленные знакомые и подчинённые, которые раньше были такими услужливыми и милыми, молниеносно о ней забыли, как будто её никогда и не было. Её сразу списали со счётов, но мама об этом не узнала.

Удар пришёлся на меня, в девятнадцать лет я узнала, каким безжалостным бывает человеческое лицемерие и злорадство. Мама всегда была жёсткой, властной, резкой. Пока занимала высокий пост в аппарате губернатора, никто не смел выражать недовольство её стилем общения.

Отыгрались позже. Я просила о помощи – от меня отворачивались. Ни одного звонка, ни слова сочувствия. Я оказалась в вакууме, один на один с маминой болезнью.

…Бородухин словно угадывает мои мысли. Он смотрит на меня с сочувствием, ласково берёт за плечо, рассказывает:

– Я познакомился с Антониной Михайловной, когда в городе шла подготовка к чемпионату мира по тхэквондо. Я видел, как работает ваша мама, как руководит.

Она молниеносно решала любые вопросы, умела заставить, заряжала своей энергией. Это производило сильное впечатление.

О, да, всё так и есть. Иногда я думала, что мама легко построила бы по линеечке сотню кровожадных римских легионеров, они бы и вякнуть не посмели. Подчинённых и партнёров она держала в кулаке.

А потом… Всё изменилось – после совещания у губернатора. Мама вернулась в свой кабинет и потеряла сознание.