Хозяйка Бюро Магического Пиара

– Очень дорого?

– В районе двух золотых рандов.

– Надо посчитать. Возможно, лучше раскошелиться на пошлину, чем продолжать мытариться под унылой вывеской, – твёрдо сказала я. – А во-вторых?

– На нас обидится Пресвятая Матильда.

– Она уже обиделась! Её обозвали скучной, вот поэтому она никак не помогает таверне.

– Хм… – задумалась Боженка. – Ну…

– А вообще, кто она – эта Матильда? Чем знаменита?

Выяснилось, что Пресвятая Матильда имеет полное право называться скучной – когда-то она была наставницей Святой Анзарии и мучила юную богиню домашними заданиями и зубрёжкой.

– Решено: название мы поменяем, – подвела я итог.

Заведение досталось Боженке по наследству, за три года им с мужем удалось вывести захудалое предприятие на безубыточный уровень, и они бы и дальше развивали семейный бизнес, но дейр Танаган погиб, и Боженка погрузилась в чёрную депрессию.

Но она держалась ради сына, и как бы ни было тяжело, всегда работала не покладая рук. Благодаря её стойкости таверна сейчас приносила небольшую прибыль.

Всего за неделю Боженка и её сын стали для меня лучшими друзьями. Мы с Пончиком тоже пришлись им по душе. Для двух служанок – Лирры и Жаклин – я быстро превратилась в кумира. Стоило только рассказать смешливым двадцатилетним девицам, кто спас меня сначала от криопса, а потом – от вставшего на дыбы коня.

– Сам лорд Хантер?! Норман?! – завопили девы. Они моментально раскраснелись и явно были близки к обмороку.

За неделю историю о близком контакте с правителем Арлегонии я пересказывала им десять раз.

С каждым разом картинка обрастала деталями, становилась всё более живой и выпуклой. Кухню таверны наполняло ледяное дыхание криопса, мои слушательницы испуганно таращили глаза, но тут же блаженно их закатывали, представляя, как меня прижимают к горячему, увитому стальными мышцами, полуобнажённому торсу – не забываем, что герцог был в рваной рубашке!

Я уже поняла, что молодой и неженатый герцог Арлегонский является предметом жадного интереса всех дам Эвалета.

Девы слушали меня, открыв рот, и даже Боженка, грустная вдова, оживлялась. И я их очень даже понимала. Каждый вечер, прежде, чем уснуть под мелодичное сопение Пончика, я снова и снова вспоминала, как меня прижимал к себе лорд Хантер.

Норман. Мой сногсшибательный герцог.