Главная роль в моем театре

Большие открытые карие глаза, темные брови «домиком», довольно пухлые губы, особенно если уметь правильно подчеркнуть. Сужающееся к подбородку лицо с ярко контрастирующими на нём скулами. Даже мой нетипичный нос – немного курносый, с выделяющимся кончиком, не портил, а, наоборот, подчеркивал, добавлял изюминки. Я действительно считала себя красивой, но только на лицо.

Что касалось же тела, то тут я реально пасовала. У меня были лишние килограммы, набранные на стрессе после пропажи брата. Правильно подобранная одежда многое скрывала, но не приобретенные комплексы.

Еще все обиды и подколки, услышанные тогда, надолго остались в голове. К сожалению, многое до сих пор я так и не поборола.

Как следствие, одним из способов, чтобы бороться с сомнением в собственной привлекательности, стал пирсинг, что я сделала, как только стала совершеннолетней. Для Рианон, судя по её взгляду, этот элемент моего тела – две штанги на груди, стал шоком. Я же совершила этот шаг для себя, пытаясь обрести уверенность. Та самая уверенность не появилась, но зато новое приобретение безумно полюбилось.

Единственная бунтарская деталь в моей жизни.

Что же касается остального, то время шло, лишний вес всё же ушел, да и не была я особо толстой, так, слегка пухленькой. Будучи довольно симпатичной, мне казалось что это – ключевая проблема отсутствия романтических отношений. Девочки считали меня лучшей подружкой, а парни – душой компании. Но ни на шаг ближе никто не заходил. И со временем я закрылась.

Помню, даже близкие знакомые, узнав, что у меня ни разу не было серьёзных отношений, удивлялись.

И если в подростковый период меня это неимоверно смущало, и я еще пыталась найти тепло и поддержку в ком-то после исчезновения Сани, то сейчас это время прошло.

Для незнакомых людей я стала гламурной чикой с супер-фотками в инсте. Близкие же знали меня настоящую. Вечно оптимистичную, поддерживающую и смеющуюся над каждой шуткой. Многие даже говорили, что при знакомстве я оказывалась абсолютно противоположной сложившемуся мнению, когда видели впервые мои фото.

Мне льстило, что люди восхищались, говорили кучу комплиментов. Ещё больше радовало, когда делились тем, что я оказывалась «общительной и милой, а не холодной и высокомерной». Но, опять же, что толку от слов, если дальше никогда ничего не заходило? Друзья оказывались почему-то временными, а близкого человека, с которым хотелось бы разделить жизнь и узнать это самое «дальше», так до сих пор и не встретила.