Равновесие во Тьме. Писатель

– Видимо, ты был прав, – неохотно соглашался я, – но, черт знает, почему она стала частью моей стабильности, сохраняя приятные воспоминания.

– Привычка, может, – предположил он, – но в одном я уверен точно, что любящие люди делают нас лучше, а не калечат, создавая нечто отвратительное.

– Монстра! – уточнил я, встав с лавочки. – Она делает меня жестоким, неразборчиво похотливым монстром!

– И зачем тебе быть монстром? – поинтересовался Билл. – Тебе нравится быть им, причиняя ей боль?

– Не знаю! – делился я своими мыслями.

– О чем ты говоришь, Ричард? – начал уточнять у меня Билл. – Я не понимаю, что ты хочешь сказать этим.

– Знаешь, – попытался объяснить я, – ощущение, что я получу от нее то, что давно ищу.

– А что ты ищешь? – спросил он. – Ты сам понимаешь?

– Наверное, – сказал я, – то, что потерял с уходом мамы, приобретя взамен нечто чужое, фальшивое, что хочется отрыгнуть поскорее.

– Ричард, прости! – внезапно повысил он голос. – Может тебе стоит обратиться к врачу?

– А самое страшное, – продолжал я, – что мне нравится причинять ей боль.

– Кажется, с этим вопросом нужно обратиться к доктору, – сделав серьезное лицо, сказал Билл, – как считаешь?!

– Я тоже об этом подумал! – объяснял я, начав ходить из стороны в сторону, держа руки в карманах джинсов. – Спасибо, что быстро приехал. Как тебе удалось оказаться рядом в сложную минуту?

– Всегда рад поддержать! – ответил Билл.

– Ей подходит твоя фамилия, – тихо сказал я, пытаясь разглядеть ее в толпе, – а где она?

– Не ищи! – посмеялся Билл. – Я ее тщательно прячу от посторонних глаз! Разберись пока со своей протекающей крышей.

– Да, мне точно не помешает мастер по крыше! – начал смеяться я вместе с ним. – Еще раз спасибо за поддержку.

– Ричард, ты только… – положив ладонь мне на плечо, серьезно сказал он, – не рассказывай никому то, о чем мы сейчас говорили.

– Хорошо, – ответил я, – не стоит шокировать людей.

– Именно! – подмигнул Билл. – Подвезти тебя?

– Я, пожалуй, проветрю дурную голову, – сказал я. – Пока, дружище!

Смотря себе под ноги, я шел по тротуару, ко мне вновь постучалось одиночество, затронув мысли и рождая желание вернуться в палату к Лизи. Хотелось лечь с ней рядом и обнять, как маленькую беззащитную девочку.