Равновесие во Тьме. Писатель

Ты нуждаешься в Лизи, как в табачном дыме, забивающем непорочные легкие. Не трать время зря.

– Скинь адрес сборов, – закурив снова, произнес парнишка, – поговорю с Лизи, а после зайду к вам расслабиться.

Договорившись о встрече, друзья крепко пожали руки, а затем разошлись в разные стороны, крича что-то неразборчивое друг другу вслед. Огибая заброшенные улицы частного сектора, подходя к дому Лизи, юноша заметил ее и начал нервничать, ощутив напряжение внизу живота. Остановившись, он любовался возлюбленной, прогоняя пошлые мысли, но продолжая наблюдать, как задирается ее короткое платье, щедро оголяющее фарфоровые ягодицы.

– Нам нужно поговорить, – ускорив шаг, громко произнес Эдди, – я очень надеюсь, что ты хотела разыграть меня. Вызвать ревность.

Девушка обернулась, и задумчиво посмотрела на него, облокотившись задом и ладонями на байк, выпячивая грудь вперед. Она хлопала длинными ресницами, закатывая огромные зеленые глаза, притворившись немой куклой.

– Нам нужно поговорить, – повторил он, уткнувшись носом в струящиеся волосы на ее плече, – я не понял, о каком сексе шла речь?

– О моем первом сексе с Ричардом! – ответила она, грубо оттолкнув парня.

Сжав кулаки, Эдди постарался как можно скорее отойти от нее, отмалчиваясь и не ведясь на истеричные провокации.

– Мы друзья, – активно жестикулируя, говорила Лизи, – пойми, у меня есть шанс выбраться из нищеты…

Заткнув ее поцелуем, юноша прижался к ней, крепко схватив пальцами ягодицы, чувствуя непреодолимое желание близости.

– Я иду к Ричарду… – неловко прошептала она, наслаждаясь жаркими объятиями, – соблазню его…

– Детка, – отстранившись от нее, сказал юноша, – хватит глупостей. Ты не понимаешь, что делаешь со мной, заставляя ревновать.

– Твои проблемы, – дерзко ответила Лизи, – меня это не касается.

Эдди сжал кулаки, впервые поймав себя на том, что хочет ее ударить. Сдерживая себя, он молча отошел в сторону, вовремя вспомнив о приглашении на вечеринку. Идя вдоль улицы, хранившей в себе приятные мгновения юности, Эдди расплакался, словно ребенок, и начал бить себя по лицу, в надежде, что сможет успокоиться. Его щеки горели, а слезы предательски стекали по губам, напоминая, что любовь несладкая штука.