Равновесие во Тьме. Писатель

Мы пытаемся остановиться уже несколько лет…

Я удивился происходящему, а выскочившее «брат» из губ, что облизывали мою женщину во всех доступных местах заставило напрячься уставшие кулаки по второму, если не по третьему разу.

– Не стоит, – перебил я его, взяв себя в руки, дрожащие от того, что перебрал высокоградусного алкоголя. – Не хочу знать об этом.

– Как скажешь, Ричард… – произнес Эдди, словно оказался самым обиженным мужчиной в мире. – Я люблю ее…

Его признания в любви ровным счетом не давали ничего, что я мог бы как-то использовать, поэтому я задал вопрос, который позволит мне избавиться от его присутствия в собственном доме:

– Давай я запишу тебя к лучшему хирургу и сам оплачу твое лечение? – спросил я, выпив стакан воды.

– Брат, – вытирая кровь с носа, прошептал он и опустил голову в знак согласия записаться к хирургу. – Спасибо. Я очень виноват. Ты же знаешь, что твоя жена вытворяет в постели.

– Да, знаю, – обтекаемо согласился я, не понимая, о чем речь. – Перед ней трудно устоять.

Начав представлять подробности их интимной истории, я почувствовал, как меня снова затошнило. Наверное, алкоголь давал о себе знать или это были последствия удара очередным предательством Лизи по моим болтающимся яйцам между ног.

– Рад тебя слышать, Ричард, – поток мыслей прервал голос Билла. – Что случилось? Нужна помощь?

– Да, привет, – ответил я, теряясь в догадках, как же вела себя Лизи в постели с соседом.

Билл подшутил надо мной, но все-таки согласился вправить нос недальновидному соседу. Вызвав такси, я решил поехать вместе с Эдди и проконтролировать состояние его здоровья, а заодно узнать, что произошло ночью. Таксист подъехал, а меня не отпускала мысль, где сейчас Лизи. Краем глаза я заметил ее платок в руках Эдди, это убедило меня, что она совсем недавно была рядом с ним.

– Она была со мной до утра, – сказал Эдди, заметив, как я уставился на платок, испачканный кровью. – Ты вышел из себя, увидев нас вместе. Лизи пыталась тебя остановить.

Я молча выслушал его, понимая, что ничего не помню, кроме запавших в душу изумрудных глаз таинственной незнакомки.