Зрелые годы Джульетты

– Нет у меня денег… – пожала плечами Глаша и вдруг неожиданно для самой себя ляпнула: – А хотите, я с вами по-другому рассчитаюсь?

Парень вздрогнул, вытаращил на пассажирку огромные совиные глаза и завопил на весь салон:

– Дядь Коль! Открывай двери! Здесь эта, как ее… гейша! Выкинуть на фиг – и дело с концом!

– Дурак, – довольно швыркнула носом Глаша. – Не гейша, а путана. Останови, я сама выйду…

Автобус дернулся, встал, двери с лязгом распахнулись. Глаша выскочила на улицу, краем уха услыхав, как молодая парочка на задней площадке обсуждает нравы ночных работниц.

– Ну и ладно… – поежилась Глафира. – Хоть немножко проехалась, согрелась чуть-чуть, да и бежать теперь меньше.

Она стянула с плеч скатерть, мазнула ею по ярко накрашенным губам и припустила к дому во весь дух.

В квартиру она залетела пулей, морозец на улице давал о себе знать. В комнатах было темно и пусто. Рудольф еще не вернулся со спектакля, так что Глаша могла спокойно привести себя в порядок и даже погреться в ванной.

Когда она вышла из ванной комнаты, красная, распаренная, точно вареная свекла, на кухне уже суетился Рудольф.

– Рудик! Ты себе не представляешь, – начала было Глаша, но тут же сама себя перебила: – А как твой спектакль? Народу собралось много?

– Да собралось, чего уж там… – игриво усмехнулся Рудик. После спектаклей у него всегда было хорошее настроение. – Только вот не пойму, куда ты сегодня упряталась.

– А ты… ты знаешь, что я на спектаклях бываю? – растерянно пробормотала Глафира. – А чего ж молчал? Я думала, что никто меня не замечает.

– Ну, в общем-то, сначала ты себя ведешь практически незаметно, зато потом так начинаешь хохотать, так орешь: «Верблюдовская! Поаккуратней кидай стулом! Не зашиби мне мужа!» – что все артисты проявляют просто стальную выдержку, чтобы тебе не ответить! Я уж сколько раз просил тетю Аню, чтобы она тебя не пускала.

– У магазина, – улыбнулась Глаша и начала объяснять: – Рудик! Я же решила себя попробовать! Помнишь, ты говорил, чтобы я из себя изобразила девушку легкого поведения!

– Ну? – насторожился Рудольф.

– Так вот, я сегодня изображала, – засверкала глазами Глаша. – Ты теперь никуда не денешься – будешь ставить мою пьесу!

– Погоди-погоди, – не понял гражданский муж.