Шесть

– Если хочешь поговорить, то сейчас самое время, – спокойно отвечаю я.

Выхожу из машины, не забыв забрать куртку с заднего сиденья, а затем поднимаюсь по ступенькам и начинаю открывать входную дверь. Слышу, как хлопает дверца машины и усмехаюсь – вовсе не удивительно, что он не упустит возможность со мной поговорить. Прохожу в дом и пускаю Ларса внутрь. Мы разуваемся, он вешает верхнюю одежду на нужный крючок, затем мы моем руки и проходим в гостиную.

– Здесь так… пусто, – произносит Ларс. – Точнее, минималистично, – быстро поправляет он.

– Нет, всё правильно: здесь пусто, – равнодушно говорю я и сажусь на диван, принимая позу лотоса. – Не держу в доме вещи, которые не несут никакой пользы. Это касается и мебели.

– Занимательно, – он замечает на полке осколок странного камня, найденного в Антарктиде, и вопросительно смотрит на меня, словно спрашивая разрешения взять его. Молчаливо киваю головой, и он берёт его в руки. – Но всё же это ты по какой-то причине хранишь?

– Нашла его в Антарктиде, перед тем, как случилось кое-что неприятное, – уклончиво отвечаю я.

– Это не похоже на обычный камень, скорее… метеорит, – он внимательно рассматривает предмет. – На твоём месте я бы это оставил себе.

– Метеорит, камень – сейчас это уже не играет никакой роли, – пожимаю плечами я.

– Вообще, это странно, – он кладёт осколок на место и тоже садится на диван. – Ты же часто путешествуешь, значит, в доме уж точно не должно быть пусто.

– Нет, – я прерываю его. – Материальность – не мое. А на память сохраняю только фото, – он задумчиво кивает, и на некоторое время повисает тишина. Кажется, я его спугнула своей холодностью. – Знаешь, ты первый, кто не досаждает мне, – произношу я, полагая, что это как-то разбавит паузу.

– О, ну… спасибо, – отвечает он, явно удивлённый такой фразой. – Ты расскажешь кому-нибудь о своих силах? Друзьям, родителям? – искренне интересуется он, и я хмурю брови при одном только упоминании о родителях.

– Нет, точно нет, – отвожу взгляд в сторону. Кажется, этого ответа достаточно, но, вопреки своему обычному поведению, продолжаю. – У меня нет друзей, а родители… им будет всё равно, даже если мы наладим отношения, – внутри скребётся какое-то странное чувство, которое хочет вырваться наружу, и я замолкаю, стараясь зарыть его поглубже.

– Почему? – спрашивает Ларс, и я мысленно закатываю глаза от раздражения.