Шесть

Он начинает промывать рану слабым раствором антисептика, всё ещё ожидая ответа.

– Неудачно вышла прогуляться. Напал какой-то идиот, денег хотел, – коротко отвечаю я и хмыкаю. – А у меня были с собой только ключи, так что он всё равно остался бы ни с чем, – Марко поднимает на меня взгляд, полный удивления. – Что?

– Зачем тебе вообще понадобилось выходить так поздно на улицу? – спрашивает он, собираясь перевязывать плечо стерильным бинтом.

Первые несколько секунд я молчу, не зная, что ответить. Ну не скажу же я ему: «Наш секс был настолько горяч, что я решила выйти на улицу охладиться».

Ничего умного в голову не приходит, поэтому я выдаю короткое и лаконичное «захотелось», вызывая у Марко добрую усмешку. Он заканчивает заниматься моей раной, оповещая об этом.

– А с вором-неудачником что случилось? – интересуется он, пока я мою руки.

– Не знаю, – пожимаю плечами, смывая мыло тёплой водой. – Я приложила его головой о стену пару раз, думаю, он просто без сознания, вряд ли мёртв, – выключаю воду и поворачиваюсь к удивлённому моим ответом Марко.

 – Спасибо, – я привстаю на носочки и обнимаю его, обхватывая его шею. Он приобнимает меня за талию и шепчет «всегда пожалуйста». – Ты можешь остаться на ночь, если хочешь, – немного отстраняюсь, устанавливая зрительный контакт.

– Я останусь, – отвечает он, и на его лице появляется загадочная улыбка.

Переодевшись в пижаму и включив в спальне ночник, выключаю свет и ложусь в постель, удобно устраивая голову на плече у Марко.

Он подтягивает одеяло, заботливо укутывая меня, и спрашивает:

– Ты спишь с ночником?

– Да, – отвечаю я, немного смутившись. – Я боюсь темноты. Знаю, это глупо, потому что темнота это всего лишь отсутствие света и никаких чудовищ она не скрывает, но от этого легче не становится.

– Это не глупо, у каждого есть страхи, – он обнимает меня чуть крепче, вызывая волну приятных мурашек.

– И какой же у тебя страх?

– Боюсь утонуть или быть утопленным. Да, мне тридцать лет, и я не умею плавать, можешь начинать смеяться.

– Ну… это неожиданно, – как ни странно, я его понимаю: когда чего-то боишься, старательно этого избегаешь. – Но я могу тебя понять.

– Спасибо, – произносит он и целует меня в макушку. – А теперь давай спать, уже поздно, – он накрывает мою руку, мирно лежащую на его теле, своей. – Доброй ночи.

– Приятных снов, – отвечаю я и закрываю глаза, прислушиваясь к размеренному стуку его сердца.