Убей меня своей любовью

 – Вот, наволочка чистенькая, я ее только сегодня поменял… А чего, ты говоришь, тебе дома-то не отдыхается? Матушка твоя шалит? Замуж выскочила? Взял бы путевочку да и мотнул куда-нибудь на острова, раз такое дело. Мы ж тебя на работе в декрет отпустили, чего ж не отпустить – какой из тебя работник-то?! Ты и раньше-то не сильно надрывался – не поймешь, кто кого на носилках таскал – ты беременных или они тебя, а уж теперь-то!.. Ты ж у нас теперь только числишься… – завистливо перекривился Беликов, но тут же опомнился от собственного словоблудия, немедленно поник головой и сердечно добавил: – Я, Дуся, в хорошем смысле этого слова, ты ж понимаешь.

– Я понимаю… – кряхтел Филин, устраиваясь удобнее на кожаном диване. – Только никак нельзя мне сейчас на острова. Кастинг у меня.

– О господи… – осел главный. – Так ты теперь и в большое искусство сунулся? В кинофильмах, что ль, сниматься собрался? Или бульонные кубики рекламируешь? Или… Дуся! Не пугай меня, я умный, я сам догадался! Ты купил киностудию! Евдоким офф корпорейшен! Да?

– Да чо вы мелете, в самом-то деле?! – сморщился Евдоким.

Матвей Макарович недоверчиво похлопал глазами, и Дуся, тяжко вздыхая, поведал ему – как непросто живется молодому, холостому мужчине, когда у него в кармане наследство богатого родителя.

Как оказалось, маменька Евдокима – Олимпиада Петровна, одинокая прелестная особа шестидесятого размера и примерно такого же возраста, решительно намеревалась выйти замуж. И не просто так, а непременно, чтобы со свадебным путешествием на Мальдивы. Слава богу, деньги у нее имелись, жених тоже как-то скоренько нарисовался, но была одна загвоздка – никак не могла она внучку Машеньку на своего безголового сынка оставить. А вот тащить на Мальдивы маленького ребенка, которому только-только ожидается годик от роду, врачи категорически не рекомендовали.

– Прямо всю грудь так и жмет, так и жмет, – пускала слезу маменька перед Дусей каждый вечер. – И в путешествие хочется, никакого удержу нет, когда еще счастье выпадет, чтоб с женихом-то! И Машеньку оставить никак не могу. У тебя ж, сыночек, вместо головы – бейсбольный мяч!

– Волейбольный, – поправлял сыночек и тоже печалился.