Убей меня своей любовью

Теперь Евдокима Филина заботили две мысли: когда полагается приступать к более решительным действиям, то есть когда же, согласно правилам этикета, можно будет поцеловать Милочку в щечку, и еще – как бы так отлепить от себя Милочку возле дома, чтобы маменька не узрела ничего раньше времени.

Второй вопрос решился сам собой, причем самым невероятным образом.

Подходя к дому, парочка обратила внимание на небольшую толпу, которая беспокойно гудела возле их подъезда.

– Это чой-то они толкутся, а? – встревоженно заморгала девушка.

Дуся вежливо хихикнул, оторвался от руки Милочки и потопал быстрее.

На лавочке возле подъезда сидела Олимпиада Петровна с самым несчастным видом и отчего-то совершенно не шевелилась.

– Ма! Ну ты чего уселась-то? – кинулся к ней Дуся, стараясь не смотреть в сторону Милочки. – Меня, что ли, выглядываешь? А я на работе был, чего ты? Нет бы домой пойти, к телевизору, тебя уже Яков…

– Дуська! Ты к ей не подходи, она вся как есть заряженная! – пьяненько хмыкнул сосед с пятого этажа дядя Митя.

– Чего это она зараженная? – обиделся за мать Дуся, но отпрянул. – У нас в доме никакой заразы не водится, я, между прочим, в медицинском учреждении тружусь, и ребенок у нас маленький, чего это ей заражаться?

– Глухая тетеря! Я грю – заря женная! Мина у ей. Бонба, – пояснил сосед, и тут же слаженным хором заголосили тетки-соседки.

– Ой, Дуся-я-я! И штой-то творицца-то-о-о-о!! Ведь Олимпиадушку-то, как щуку, взрывчаткой нафаршировали-и-и! Это как жа теперича жить-то? Вишь проводочки торчат? Это от мины!

Только тут Евдоким заметил, что по шее матери и в самом деле проходит тоненький проводок куда-то за спину.

– Мамань, так это правда, что ли? Ты заминирована?

Олимпиада Петровна сидела белая, как ее свадебное платье, и даже не плакала, а только дико таращила глаза да судорожно облизывала губы.

– Заминирована… – одними губами прошелестела она, и глаза ее вовсе вылезли из орбит.

– А в милицию звонили? – обернулся Дуся к соседям.

Те как-то попрятали глаза, и только дядя Митя вспомнил:

– Мы этого… Авдохина Пал Семеныча из тридцать девятой послали позвонить, а он куда-то пропал.

– А он и не собирался звонить! – раздалось в толпе. – Он быстренько побежал семью эвакуировать!

– Ой, а я-то чего?! – хлопнула себя по карманам старушка с первого этажа. – Надо ж тоже эвакироваться! Щас Липу-то рванет, у меня аккурат все стекла вынесет.