Свидание с развратным фавном

Честно говорю: я смотрел, там ничего хорошего!

Мужчина тут же получил крепкую затрещину и лишился всех денег – жена самовольно достала деньги у него из кармана и передала кондуктору сотку.

– Сдачи не надо! – по-барски крикнула она и мстительно уставилась на мужа: – Это тебе штраф!

Когда измотанный трудовым днем Шишов уже направлялся домой, рядом с ним бодро посеменила Серафима. Семен некоторое время шел молча, только подозрительно косился на напарницу и нервно прихихикивал. Но возле своего подъезда не выдержал:

– Семафора, язви тебя! Ты куда прешь? Ко мне, что ль? А ведь вроде обещала оставить меня в покое.

Серафима приложила руки к груди и тихо заблеяла:

– Мне на-а-адо… Тебе жалко, да? Я только на котяток глянуть… Соскучилась, у меня ведь никого! Ни тебя, не котяток… – Но, устав придуряться, капризно притопнула. – Пусти, говорю, все равно не уйду!

Шишов в изнеможении задрал головенку к небу и пожаловался кому-то там, наверху:

– Ну вот, что делать, если красивым уродился, а? Ну хоть удавись теперь! Ладно, Симка, тащись.

Едва Серафима с Шишовым вошли в прихожую, как им навстречу выскочила Ирина с котятами в обеих руках.

– Ой, пап, они сегодня так плачут, так плачут… А спать не хотят! Я им и колыбельную пела, как ты учил, а они еще громче пищать начинают.

– А чего ты их на руках держишь? – удивилась Серафима.

– Так это… папа же сказал, – выпучила круглые глаза Ирина.

– И ты их весь день таскаешь? – не поверила Серафима.

Шишов понял, что со своими указаниями явно погорячился, раздул ноздри и задиристо заверещал:

– А и носит! И что такого? Чай, не теленка на руках таскает. Ирка, язви тебя! Они ж, наверное, голодные. Отпусти кошек, покорми их, да нам собери на стол. Слышь, Серафима, ты чего делать-то будешь? Может, тебе фотографии дать? Только я там на фотках с бывшей женой.

– А Татьяна скоро придет? – сдерживая зевоту, спросила Сима.

– Да вот сейчас и придет. А тебе зачем? – насторожился Шишов.

Серафима неопределенно пожала плечами:

– Ну, так… ближе познакомиться хочу.

Шишов издал жалкий всхлип и унесся в ванную. Никто и никогда еще не брал его таким любовным штурмом, и ему предстояло всерьез поразмышлять, как не сдать позиции.

Татьяну долго ждать не пришлось.