Свидание с развратным фавном

 – М-мы завсегда с ним!

И после этого увалился на диванчик рядом с хозяином, изрядно подмяв тушку последнего.

– Ой, вы… вы бы подальше ложились, а то папа чего-то хрипеть начал, – забеспокоилась Татьяна, но Лилька ее дернула от мужиков и затрещала:

– Да оставь ты их, чего с ними сделается? Слушай, Татьяна, а где проживает этот несчастный, которого хоронить собираются?

Татьяна пожала плечами:

– У меня записан адрес… А вам зачем?

Лилька возмущенно захлопала себя по бокам, точно несушка крыльями:

– Нет, я вам, Шишовым, просто удивляюсь! То Ирина ваша спрашивает – зачем, то ты теперь! Да разве ж можно человека в последний путь не проводить? Тем более когда погиб он прямо на нашей конечной.

Сима и вовсе старалась в этом разговоре участия не принимать – как-то не хотелось себя травмировать раньше времени. Однако напоминание про венок ей и вовсе не понравилось.

– Нет, я конечно, куплю… – промычала она и тут же бойко добавила: – Завтра по полтиннику с человека скинемся. С вас, Федоровых, за двоих сотня. Сейчас сдавай, Лиль! А то где я тебя завтра ловить стану!

От такой наглости у Лильки зачесалось декольте на спине. Она выгнулась гусыней, всласть поскребла хребет и только потом возмутилась:

– А мы-то с чего сдавать будем?

– Здрасте! А может, он на вашем маршруте ездил? Должны вы с Федоровым ему венок принести? – сузила глаза Кукуева.

Лилька сопела минуты три, но потом ловко вывернулась.

– Ладно, сдам. Только завтра. Сейчас все карманы пустые, прям неудобно.

– Ой, да какая разница, когда вы сдадите, – замахала руками Татьяна и побежала в другую комнату за записной книжкой, где у нее был адрес начальницы.

Лилька тут же подскочила к Серафиме и зашипела:

– Ты чего, совсем того? А вдруг его ты убила, а нам деньги на венок сдавать, да?

– А вдруг не я? – так же шепотом возмутилась та.

В комнату уже вбегала Татьяна.

– Вот, записывайте: Гагарина, двадцать четыре, квартира сто семь. Алиса Гавриловна Костеренко. А муж у нее… как же его… А, Анатолий Викторович.

И Лилька, и Сима дружно заскребли карандашами, которые им предусмотрительно принесла Татьяна.

– Не, а давайте уже есть, а? – появилась в дверях Ирина с золотистой курицей на блюде в руках. – Я уже ее пальцем поковыряла.