Свадебный марш на балалайке

Видимо, матушка поторопилась – продукт был сварен всмятку, и по ногам Дуси Филина потекла яичная жижа, а салон магазина немедленно наполнился неприятным запахом – срок годности яйца явно уже истек.

– Вы мне… вы мне яйцо раздавили… – белыми губами прошептал Дуся.

– Да что вы… – шепотом пролепетала посеревшая продавец и тихо опустилась на мраморный пол, вульгарно раскидав ноги.

– Ну чт-о-о-о ж такое, – чуть не заплакала от огорчения Ксения. – Ну девушка! Я к вам привела полноценного мужчину, а теперь… Кому он на фиг нужен, с треснутым-то?.

– Я сейчас… мы что-нибудь придумаем… – суетилась девушка, стягивая штаны с Дуси. – Это от вас так пахнет, да? Я понимаю, я понимаю… Сейчас… Если уж совсем никуда не пригодитесь, я все исправлю, я… я сама за вас замуж выйду-у-у, – не удержавшись, заголосила она, кладя на алтарь бизнеса свою молодую загубленную жизнь.

Дуся по-отечески похлопал девушку по голове и успокоил как мог.

– Не надо слез. Я другое яйцо куплю. Это все равно уже протухло.

У обеих дам что-то в горле заклокотало, и Дуся смилостивился: рассказал бедолагам, что раздавленное куриное яйцо не стоит таких волнений.

После неприятного инцидента костюм Евдокиму подобрали в считаные минуты. Девушка-продавец так стремилась расстаться с этим покупателем, что носилась по салону как наскипидаренная, и Ксения осталась ею довольна. Теперь Дуся был облачен в пиджак болотного цвета, такие же брюки, а шею подпирал ворот новомодной рубашки. Восклицательным знаком выделялся галстук, формой и цветом напоминавший цветок щучий хвост.

– Ксюша, а куда мы едем? – позволил себе фамильярность Дуся в новом костюме.

– К мастеру, в салон. Надо же что-то делать с твоей головой! Это же не прическа, а память о грудничковом детстве! Никак не пойму, что у тебя за вкус?! На кой черт ты отращиваешь себе на темечке этот хилый пушок? Не растут волосы, значит, и не надо – стрижка под ноль для тебя идеальный вариант.

Дусик набычился. Он не любил с кем бы то ни было обсуждать свой волосяной покров, даже с любимой девушкой.

У мастера он пробыл недолго, да и чего там задерживаться – машинка управилась с чубом Дуси на счет «раз». А вот Ксения увязла в салоне надолго: с ее волосами мучились в женском отделении. Дуся уселся в белое кожаное кресло, куда его любезно проводили, с оглушительными звуками хлебал кофе и думал.

Он ничего не понимал.