Портрет супруги слесаря

– Мам, я сам папе звонил. Он сказал, что сегодня сильно задержится, а возможно, и вовсе переночует у этого… как его… у Николая.

– Почему у Николая? – не совсем поняла мать. – А что, ему дома места не нашлось?

– Просто они задержались на работе, потом немножко выпили, и вот… Чтобы не нарваться на неприятности, решили переночевать у Николая.

– Ага… – грозно запыхтела хранительница очага. – Можешь ему передать – он как раз сейчас на неприятности и нарвался! На крупные неприятности! Это ж надо! Променять свою кровать с чистым постельным бельем… кстати, это белье я сама и шила! Ситец по девяносто рублей метр! А он! Я ему устрою! Он уже рехнулся со своим Николаем! Мне, может быть, тоже нужно к Николаю! Так я же не бегу к нему ночевать!

– Мам, а тебе-то зачем к Николаю? – не понял сын.

– Мне нужно его женить!

– А-а! Вот это другое дело, – согласно закивал Владимир.

– И у меня, – вышла в халатике Маша. – Этот Николай… Я прямо так волнуюсь. Сейчас вот Мефодия Сидоровича с панталыку сбил, а там и Володю, глядишь, потянет.

Валентина, почувствовав поддержку семьи, окончательно успокоилась и стала собираться ко сну.

– Если он утром придет, вы меня разбудите, – велела она детям.

Однако разбудили ее не дети, а радостный лай Боники.

– Бонечка, ну погоди же ты, – сквозь сон лопотала Валентина. – Придет Моня и отведет тебя на улицу.

– А мы уже с улицы, – радостно сообщил ей родной голос. – Валюша, я уже погулял с Боникой, теперь не знаю, чем ее накормить. Она мне уже все брюки облизала.

Валентина медленно разлепила веки.

– И где тебя носило, моя драгоценность? – хмуро уставилась она на мужа. – Какого лешего ты не ночевал дома?

На Мефодия Сидоровича было страшно смотреть. Голова его втянулась в плечи, спина согнулась, руки теребили пуговицу рубашки, а глаза прочно уставились в пол.

– Валенька… Валентина Адамовна…

– Это как же надо себя не ценить, чтобы целый день вкалывать и не заработать даже на дорогу! – взвилась супруга.