Под венец на автопилоте

Из-за такой мелочи Юлька, конечно же, расстраиваться не собиралась, зато пациент снова занервничал, засуетился, пока не догадался вытащить из кармана свой «Паркер».

– Значит, завтра Мария Николаевна приходит ко мне в…

– Она не придет, – перебил ее заботливый братец бедной Маши. – Она не любит психологов, и вообще – не верит…

Это было неожиданно. Как же с ней проводить сеансы, если девушка не любит такую замечательную Юльку? Как работать-то? Может, к ней на производство сходить? Втереться в доверие, а потом переманить к себе в кабинет?

– А где она у вас трудится? – насупилась Юлька.

– Она нигде не работает. Я же вам говорю – она мужчин боится, а без мужиков какое производство найдешь? – опечалился посетитель. – Она дома сидит, строчит чего-то там… Да мне не нужны ее деньги!

– Это понятно, а ей-то самой? И потом, чего ж это она у вас как девица в темнице? Надо же что-то делать?! К врачу обращаться не пробовали?

– Так я ж и обратился!

– Ах, ну правда ж… Короче, вы ей не говорите, что я психолог.

– Отличницей была! – гордо выпятил грудь Феликс.

– Бедолага, – тяжко вздохнула Юлька и продолжала. – Будет сидеть со мной, и я каждую минуту буду проводить незаметное для пациентки лечение. Понятно?

Благодарность парня так переполняла, что он подскочил, радостно потирая руки, а потом и вовсе кинулся к Юльке и звонко чмокнул ее в ухо.

– Да вы сдурели! – расцвела та. – Я ж оглохну!

– А, не важно! – отмахнулся парень. – Значит, завтра в семь утра я ее привожу, да? И вы…

– Какое «да»?! – вытаращилась психолог. – В семь утра вы ее только к сторожу сможете привести! К девяти, и ни минутой раньше!

Парень остервенело замотал головой и вылетел из кабинета, не слишком беспокоясь о плате за прием.

«В конце концов, я сама ему сказала, что деньги нужно будет внести позже…» – подумала Юлька и, совершенно окрыленная, принялась натягивать шубку.

Домой она ворвалась подобно маленькому смерчу – ее распирало от предстоящей работы, она уже видела у себя в приемной толпы молчаливых, печальных пациентов, ей мерещились благодарные, просветленные лица счастливчиков, попавших на прием, и пришлось даже всерьез задуматься о названии книги, которую она непременно напишет после первых десяти лет благотворного труда.