Под каблуком у синего ботинка

Молодой человек стеснительно краснел, потел и смущался.

– Ой, Жорик, проходи! Вот славно, что к нам заглянул, – запела Клавдия Сидоровна.

– Я и раньше приходил, только мне никто двери не открывал… Уходили, что ли, куда?

– Да, мы все ищем убийцу этой девчонки, мы же тебе рассказывали, – махнула рукой Клавдия Сидоровна. – Представляешь, она, оказывается, и вовсе не умерла, это какую-то другую прикончили, прямо путаница получается – то одну, то другую. Придется нам с Какой этим делом заняться, ничего не поделаешь, зло должно быть наказуемо.

Акакий только горестно вздохнул, вспомнив про умение хранить тайны. Супруга же, между тем, затолкала гостя на кухню и выставила перед ним все содержимое холодильника. Жорик не упрямился и активно уминал недельные запасы пенсионеров.

– А я за этим и пришел, – пробормотал он с набитым ртом. – Вы же вчера говорили, что вроде Анна этим делом будет заниматься, так я хотел… Ну, в общем, я же с машиной, думаю, надо помочь.

Клавдия Сидоровна сложила руки пирожком и горестно поведала:

– Жора, я вижу, у вас неравнодушное, горячее сердце… Но, понимаете, Аня… Она сейчас просто не может… ее подружка попросила… В общем, она уезжает пока и не может принять участия в расследовании.

– Ну… Вы же знаете, Клавдия Сидоровна, я всегда готов вам услужить…

Боже! Как он умеет говорить! И какого рожна этой Анютке нужно?! Высокий, объемный, руки – как экскаваторные ковши! Да за таким, как за каменной стеной! А какие у него милые веснушки… по всему телу! Нет, это был образцовый мужчина, не то что Акакий – щуплый и мелкий, как тушканчик.

– Ты завтра заезжай за мной утречком, у меня жутко важные дела. Боюсь, что без тебя мне с ними не справиться.

У Жоры подскочили белесые кустики бровей, он внимательно посмотрел на женщину и поднялся.

– Тогда я поеду, надо машину подготовить.

После его ухода Клавдия с блаженной улыбкой вплыла в комнату и прицепилась к мужу.

– Кака, значит, выходит, что убитая девушка – не Белкина. Интересно, а кто она? И почему мы спутали девчонок? Да, ты говоришь, что сама Екатерина о чем-то говорила по телефону с неизвестным, и этот разговор показался тебе странным.