Клондайк для одиноких девиц

 – злобно прервал ее Серафимов. – Ты мой непосредственный начальник, вот и займись!

Лиза еще раз одернула кофточку и направилась к двери:

– Ждите меня здесь. Постараюсь разобраться.

Лиза быстро поднялась к бухгалтеру Свете и попросила:

– Светик, дай мне получку быстренько, а то… у меня потом никак не получится.

Света была улыбчивой, доброжелательной женщиной и даже при выдаче зарплаты не зверела.

– Да получай, мне ведь нет разницы, когда. Мне даже чем быстрее, тем лучше. Как там у тебя – все довольны?

– Если бы! – тяжело вздохнула Лиза и вышла.

Тихонько забежала в туалет и воровато отсчитала пять тысяч семьсот, теперь у нее осталось… да вообще ничего не осталось! Пришлось семьсот рублей сунуть обратно в кошелек, а с пятью тысячами расстаться навсегда.

– Вот! – шлепнула на стол деньги Лизавета. – Больше не получается! Потом… пообещали решить.

– А остальные деньги, выходит, в помощь родовитым алкоголикам, так? Блин! Убью Ваньку! Пусть только Ивана Купала справит, и грохну!

Серафимов сгреб деньги и выскочил не попрощавшись.

Лиза с облегчением выдохнула. Но, как оказалось, рано обрадовалась. В дверях уже обиженно толкались отец и сын Купцовы. При виде их у Лизаветы Кареевой снова в глазах поселилась вселенская тоска. Эта была еще одна ее проблема. Купцовы родней никому не приходились. Они пришли к ним на автомойку прямо с улицы, и не было никакой силы, чтобы их обратно на эту улицу вытолкать. Ни папа, пятидесятилетний Степан Алексеевич, ни его сынок Юрка катастрофически не умели мыть машины! Они просто, на удивление, талантливо не могли это делать! На одну машину у них уходило по два, два с половиной часа, в то время как ловкая Тамара со своими двумя мальчишками управлялась за пятнадцать минут.

И все у нее в руках горело, и клиенты всегда становились только к ней. А вот к Купцовым не становились. А если кто и попадался несведущий, так потом проклинал все на свете и выматывал Лизе все нервы. Просто интересно, отчего это господа Купцовы никак не хотели попробовать себя на другом поприще, ведь было совершенно ясно – хуже, чем здесь, они работать просто не сумеют! Ну нельзя уже хуже и медленнее!

Зато каждую пятницу они прилежно появлялись у Лизы в кабинете выразить свое недовольство.

– Елизавета Андреевна, а вот скажите, пожалуйста, а почему нам так мало заплатили? – начал нагловатый Юрка, в то время как его батюшка только стоял, насупясь, и тяжело дышал от негодования.