Хомут да любовь

 – Это я про картину! Ну вроде как ты этот портрет несколько лет писала, ночей не спала, а теперь от сердца отрываешь.

– А я уже сказала, что две недели...

– Ну и кто за язык тянул? – покрутила пальцем у виска Аленка. Но потом махнула рукой. – Да ладно, он забыл уже. Или скажешь, что не спала все эти недели. Короче, он принимает подарок, и у него просто язык не повернется выставить тебя на улицу. Понятное дело, он пригласит тебя чаю попить. А ты...

– А я тут – раз! И достаю бутылку водки, так? Ну чтобы ближе.

– Нет, не так! – отрезала Аленка. – Ты вообще на спиртное не смотришь! Ты пьешь чай, а сама так вежливо спрашиваешь: «А кто у вас так отвратительно заваривает чай?»

– Ни фига себе – вежливо! – фыркнула Ксения. – А если он сам заваривает?

– Тогда скромно потупишься и проговоришь, что ты, дескать, знаешь изумительный рецепт, как этот самый чай заваривают, поняла?

Ксения облизала губы – от волнения страшно сохло во рту.

– Поняла. Только я отродясь никаких чаев не заваривала. Брошу пакетик в чашку, и замечательно.

– Придется научиться. Теперь, пока дождь не пойдет будешь учиться заваривать чай. Кстати, тебе еще надо подучиться готовить. Потому что... потому что я всерьез думаю, что ты должна устроиться к нему поварихой. Или на худой конец горничной.

– Я-я?! – осипла от удивления Ксюша. – А когда я картины писать буду? И потом... а зачем? Мне ведь только и надо, чтобы он.

Аленка не терпела возражений.

– Ты должна стать ему другом! И тогда... тогда он выполнит все, о чем ты попросишь, – торжественно сообщила она. – Я почему-то это чувствую!

Ксения задумалась. Это было бы неплохо – устроиться работать рядом с Соболем. И черт с ними, с картинами, – их всегда можно писать вечером или даже ночью, зато рядом будет Он!

– Ладно... завтра куплю книжку и...

– Никакую не книжку, – замотала головой Аленка. – Завтра же ты пойдешь и устроишься на курсы.

Эдвард уже второй день мотался по всяким кабинетам, бегал с бумагами и в промежутках почти не вылезал из машины.