Гнездо для стреляного воробья

Если он всегда работал на семью, то Дашина «Крутышка» обеспечивала только прихоти самой Даши. Ладно бы, поделили поровну, но сейчас Дарья оставляла его, практически, ни с чем.

– Погоди. – прервал супругу Вересов. – Квартиру на Дубровинского мы сразу решили купить Семке. На него и перепишем.

– Н-ну… он же уезжает. Зачем ему? – округлила глаза супруга.

– Ты тоже уезжаешь, – напомнил муж.

– Хорошо, перепишем Семке. Тогда квартира в Роще – мне!

– Квартира в Роще – моей матери, ты не забыла? Каким боком она перейдет к тебе? Ты вообще решила меня бомжом сделать?

Дарья негодовала по-настоящему:

– Хорош бомж! Я ж не отбираю у тебя ресторан!

– Спасибо!

– А можно было и его поделить.

Кстати… А почему нет?

Дмитрию надоело чувствовать себя мякишем для беззубых. Все уступки, на которые он шел, были только из-за Семки. Даша была его матерью. И парень бы несказанно переживал, если бы она огорчалась. Но Дарья ничего не хотела понимать.

– Хорошо, – пожал плечами Дмитрий. – Давай делить ресторан.

Тогда мы все будет делить поровну и через суд. И дом, и квартиры…Кстати, квартиру моей тещи тоже запиши в имущество, ты ж покушаешься на угол моей матери.

Такой подход немного отрезвил жену.

– Ну хорошо… Значит, ресторан отходит тебе, квартира Роще – твоя, а мне остается… Господи, что мне там остается… Дом, да мамина старенькая квартирка…

– Да еще «Крутышка». Ну и домик у тебя неплохой, чего уж ты.

– Да? Я этот домик даже продать не могу! Потому что земля, на которой стоит домик – оформлена на тебя! Ты специально так сделал, да? Признавайся – специально?!

Да, было дело, Дмитрий специально так сделал.

И что плохого? Теперь он уверен, что с молотка дом не уйдет. Да ладно бы еще Семке или самой Даше, а то какой-то мутный Виктор здесь крутится…

– Даш, а ты уверена, что этот твой Виктор…

– Даже не начинай! Ты всегда людей за человеков не считал! – взвилась супруга. – А Виктор очень перспективный! Очень! И… Да! Сейчас он поживет немного здесь, а потом мы с ним уедем к нему в Америку, и будем следить за карьерой нашего мальчика.

– Хорошо, – устал спорить Дмитрий. – Только давай так… Семка улетает через три дня. Эти три дня я живу в доме, и никаких посторонних пап пусть пока здесь не живет. А потом … улетит Семка, и я ни на день не останусь.

– Ну… эта наша женская мягкосердечность! – с сожалением фыркнула Даша и вышла из комнаты.

Глава 2

Три дня пролетели, как один час.