Гнездо для стреляного воробья

– Нет, Ир, в самом деле – нельзя нам, – качал головой Дмитрий.

– А что делать? – надула губки Коржина. – А! Я придумала!!

Ирка вдруг заблестела глазами, и Дмитрий всерьез испугался, что та на радостях станет скакать по залу новогодним зайцем.

– Я придумала!! У тебя же свой коттедж!! Можно там всем собраться! Классно же, да?!

– Охренеть, как здорово, – кивнул Дмитрий. – То есть, ты ко мне меня же и приглашаешь. А то, что у нас Демин живет в коттедже, Аксенова, Горищев… Кстати, скромница, а ты ж и сама в частном доме проживаешь!

– Ну-у… Частный дом, это ж не коттедж…

– Так и хорошо! Ломать нечего! А мы не гордые! У нас, между прочим, все равны! И потом – ты вообще в черте города живешь, к тебе добираться легко.

– Вот ты, какой навязчивый, – прищурила глазки Коржина.

– Рожина, не юли! – быстро переиначил ее фамилию Дмитрий, зная, как она ненавидит это прозвище. – Не пригласишь, я всем расскажу, как ты сама себе от имени Михаила Боярского во всех ресторанах песни заказывала.

Да, было такое дело. Помнится, в молодые годы пришлось Дмитрию с однокурсниками сидеть в ресторанчике. И вдруг они слышат, как музыканты объявляют: «А сейчас по просьбе Михаила Боярского для его любимой Ирочки Коржиной звучит эта песня!».

Если бы знаменитый актер хоть раз в жизнь мельком видел эту Ирочку!

– Да ладно тебе, – быстро затараторила Ирка. – Ну… дело ваше. Я приглашу. Мне не жалко. А вот придете вы или нет…

– Ну что значит «ладно, приглашу»! – не отступал Дмитрий.

Ирка послушно уселась, достала блокнот, и они даже что-то там накропали.

Интересно, но Дмитрий не думал, что эти немудреные хлопоты смогут его немного отвлечь от невеселых семейных дел.

– Пап, ты где? – позвонил ему сын. – Я уже дома.

– Хорошо, сейчас еду, – пообещал Дмитрий и распрощался с Ириной.

Дома его ждал скандал. Вернее это был даже не скандал, просто его супруга решила умереть от нанесенной обиды. Она лежала на софе в столовой, на голове у нее возлежало мокрое полотенце, а рядом с софой стоял стул со стаканом воды – видимо, Семка уже проявил заботу.

– Вот, пап, – кивнул сын на лежащую мать. – Ей плохо сделалось… почему-то…

– Да вот и я думаю – почему ей, – согласился Дмитрий.