Альфонс ошибается однажды

Пожилая женщина, работая техничкой по четыре часа в день, регулярно выкупала горящие путевки, загружалась за границей баулами, а потом торговала на рынке привезенными шмотками. В тот раз, как видно, товар быстро разошелся, и женщине снова потребовалось ехать за рубеж.

– Но ведь она совсем недавно ездила… – припомнила и Лянка.

– Да пусть едет, иначе она нас разорит совсем, – вздохнул Корнеев. – Она ж перебитая вся, как Джеки Чан, и все травмы производственные! Тут вот опять – мыла полы у нас в кабинете, составила все стулья на стол… Вы видели, сколько у нас стульев и какой стол? Так вот, она нагромоздила пирамиду и давай тряпкой возить.

– А ей хоть бы хны, – кивнул Степка. – А вот кресло мое сдохло… жалко.

Очень скоро вернулся Милкин брат, теперь уже без друзей, притащил деньги, спиртного да еще и закуски целый пакет – очень ему нужно было, чтобы Милка деньги на машину одолжила.

Сначала выпивали очень степенно, вроде бы даже нехотя, но уже через полчаса голоса стали громче, хохот веселее, а потом и вовсе – включили музыку и пустились в пляс.

Давно уже Лянка так не отрывалась. И чего, спрашивается, не танцевала? Нет, они с Даней бывали в ресторанах часто, но он не любил быстрые танцы, а одной Лянке было не совсем удобно. Сегодня же звучала только быстрая музыка, и Лянка плясала вовсю. И Милка тоже.

– Как здорово получилось сегодня, точно? – сверкала глазами Милка, когда они с Лянкой убежали на кухню. – Парни-то какие молодцы, да? Разве за ними какой-то там… старичок угонится?

Милка явно на кого-то намекала, и Ляна ее поняла.

– А мне вот кажется, что они бледненько смотрятся на фоне Дани, – чуть высокомерно скривила она губы. – Ну да, веселятся, ну да, пляшут, но… глубины не хватает. Проигрывают.

– Нет, ну против Дани-то конечно, – сразу же согласилась Милка. – Я Даню и не имела в виду. Я про тех… ну которые совсем уж старые. А чего ты? Такие тоже есть!

Лянка хмыкнула, и подруги заторопились в комнату.

Там звучала какая-то очень ритмичная музыка, и Васяткин с Корнеевым показывали настоящий класс! Причем их мало волновало, видит ли их мастерство кто-то еще. Они просто жили сейчас музыкой, и их тела отзывались движениями на каждую ноту.