Юность Екатерины Великой. «В золотой клетке»

– Это они так себя защитить хотели, почитайте внимательно вот это. – Шувалов быстро нашел среди разбросанных листов нужный и подал его императрице. – Больно ты прижимаешь их.

– Дай им свободу, так они таких вольтеровских вольностей напустят, так Россию потом по кускам разнесут, что не соберешь! – отрезала Елизавета. Она хотела подумать, но перевешивало желание наказать свободолюбивых неблагодарных родственников, которых выбрала себе в наследники. – Все, что ли?

– Так точно, Ваше Величество. Будут ли какие указания? – поклонился граф Шувалов.

– Нет. Ступай!.. Постой!.. Дело это закрой. Сама разберусь с виноватыми!

– Слушаюсь, Ваше Величество!

Утром императрица приказала вызвать графа Репнина и канцлера Бестужева.

Первым явился Бестужев, изучив документы, что принес Шувалов, он замер и посмотрел на Елизавету, не спеша излагать свое мнение.

– Что скажешь, граф?

– А что тут говорить, наказывать нужно да ответственных лиц снимать с должности, пока не попустили на нечто большее, матушка.

– Сейчас же составь документ, я здесь набросала о чем. Скоро появится князь Репнин. Он военный человек, не сомневаюсь, что предан нам, но в дворцовых интригах не искусен, как видно из протоколов допросов. Не буду его наказывать, отправим в армию, куда подальше, пусть своими пушками занимается, в этом он преуспел. А на его место нужен человек надежный. Что Чоглоков, зять наш, уже вернулся? Ловким ли, надежным себя показал?

– Ловким, матушка. Да службе при наследнике особая ловкость и не нужна.

Граф Репнин был потрясен, когда Бестужев зачитывал указ императрицы об отстранении его от службы у наследника. Это было настолько неожиданно, что фразы приказа сливались в монотонный гул, долетая лишь отрывками:

– …Яко же мы едва понять можем, что некоторые из оных предерзость возымели так называемый полк в покоях Его Высочества учредить и себя самих командующими офицерами над государем своим, кому они служат, сделать, особливые мундиры с офицерскими знаками носить и многие иные неучтивости делать, чем Его Высочества чести крайнейшее предосуждение чинится, военное искусство в шутки превращается, а Его Высочеству от столь неискусных людей противные и ложные мнения об оном вселяются…

– Вы не оправдали нашего доверия, граф.

Глава III.