Новая жизнь Семёновны и Захаровны

И вообще, делать тебе нечего, с чего вдруг верующей стала?

– Так после отдыха, где чуть не стали обедом крокодилов, враз поверила в бога.

Захаровна страдальчески закатила глаза и всё же решила внести уточнение:

– Хочу напомнить, что в тот раз пострадавшей стороной были именно рептилии.

Семёновна решила не развивать эту тему, понимая, что подруга права – они тогда знатно отделали крокодилов, и неважно, что Клавдия потом неделю провалялась в постели из-за сорванной спины.

– Господи, прости нам, пожалуйста, грехи вольные и невольные, ведомые и неведомые, чаянные и нечаянные, – начала Семёновна, и тут же её перебила подруга.

– Невольные – не грех, так же как неведомые и нечаянные, – пробурчала она.

– Так-то да, но ведь так положено, – неуверенно начала оправдываться Клавдия.

– Неправильно ты молишься, тут главное не врать, а то от молитвы толку никакого не будет.

Она посмотрела на икону, перекрестилась и начала:

– Господи, грешна – каюсь, но совесть не мучает, аминь! Ну что стоишь с открытым ртом, как умалишённая, делай, как я, и давай уже обсудим наши насущные проблемы!

Повторив за Захаровной молитву в точности, Клавдия посмотрела на подругу и тут же согнулась пополам, ухватившись за живот, начала сотрясаться своим тщедушным тельцем, издавая звуки, напоминавшие смех.

– Эй, прекращай гимнастикой заниматься, тебе, сухопарая, это противопоказано! – завопила гостья.

Её панику понять можно – в прошлый раз, когда Клавдия так же согнулась, выпрямиться самостоятельно уже не смогла – заклинило несчастную, она ещё целых пять дней провалялась в постели и своими страдальческими стонами разрывала сердце подруги.

– Не истери, – разогнувшись и всё ещё хихикая, остановила зарождавшуюся панику подруги. – Пошли лучше чай попьём, да и есть хочется зверски.

После волшебного слова «есть» Захаровна успокоилась и под аккомпанемент стонущего паркета шустренько последовала вслед за хозяйкой квартиры. Был у них грех – покушать любили вкусно и много. Но если на одной это никак не отражалось, то на второй этот порок отражался в виде лишних килограммов, что ни капельки старушку не расстраивало – она считала, что хорошего человека должно быть много.